Когда мозг работает сверхурочно

Какое чудесное время, чтобы жить. Мы стали чаще забывать, быстрее раздражаться, нам труднее сосредоточиться, мы откладываем дела, теряем терпение к детям, коллегам и самим себе. Ученикам трудно учиться, работникам — концентрироваться, а многим взрослым — справляться с повседневной реальностью. Интуитивное объяснение подсказывает, что мы просто устали. Но психология предлагает более сложную и тревожную картину: мы не просто устали, мы платим когнитивный налог за жизнь под постоянной нагрузкой.

Человеческий мозг неплохо приспособлен для борьбы с кратковременными кризисами. Когда возникает угроза, он мобилизуется: направляет внимание, повышает выработку кортизола и выделяет ресурсы на то, что важно в данный момент, чтобы мы могли быстро отреагировать. Исследователь мозга Эми Арнстен показала, что в ситуациях острого стресса мозг делает нечто еще более драматичное: он временно подавляет префронтальную кору — область, отвечающую за рабочую память, планирование, самоконтроль и сложное мышление — и передает управление более древним и быстрым системам, прежде всего миндалевидному телу. Это очень помогает, если нужно убежать от тигра, но становится проблемной конструкцией для совещаний, уроков математики или споров с супругами.

Проблема начинается, когда чрезвычайная ситуация становится рутиной. Когда годами мы живем бок о бок с эпидемиями, войнами, политическим расколом, неопределенностью, экономическим напряжением и непрекращающимися угрозами, система, предназначенная для работы в течение коротких периодов, остается в состоянии готовности гораздо дольше, чем планировалось. Исследователь мозга Брюс Макьюэн называет эту совокупную цену «аллостатической нагрузкой»: износ, причиняемый телу и мозгу не самой угрозой, а длительным пребыванием в состоянии готовности. Система не ломается в один момент, она изнашивается по частям.

Цена не только эмоциональная, но и когнитивная. Экономист Сендхил Муллайнатхан и психолог Эльдар Шафир показали, что мы платим за нехватку — денег, времени, безопасности — «налог на пропускную способность» нашего мышления. Сама по себе борьба с финансовым беспокойством снижала результаты участников в когнитивных тестах на величину, эквивалентную более чем десяти пунктам IQ, — разрыв, сопоставимый с влиянием целой ночи без сна. Участники не стали менее умными, их мозг был просто занят. И проблема в том, что этот налог взимается не только с тех, у кого банковский счет в минусе. Он взимается с каждого, кто живет в условиях постоянной неопределенности, даже если на бумаге все «в порядке».

Внимание — это ограниченный ресурс. Так же как рабочая память, способность планировать, сдерживаться, решать проблемы и мыслить сложно. Чем больше мозг занят борьбой с постоянной фоновой нагрузкой, тем меньше ресурсов остается на повседневные задачи, которые мы обязаны продолжать выполнять, как будто ничего не изменилось. Это начинается с мелочей: мы заходим в комнату или открываем вкладку в браузере и забываем зачем; читаем один и тот же абзац дважды; забываем ответить на важное сообщение. Мы чувствуем себя как после марш-броска, хотя едва смогли продвинуться в делах.

У учеников это часто интерпретируется как «отсутствие мотивации», хотя на практике многие из них приходят в школу с перегруженным мозгом. Даже в Пардес-Хане. Поэтому им трудно удерживать новую информацию, концентрироваться или справляться с разочарованием. В мире труда это явление также хорошо ощущается: талантливые люди совершают ошибки, которых не делали раньше, встречи становятся утомительными, а многозадачность — почти невозможной. Принятие решений ускоряется, но не становится качественнее. Даже ИИ, который должен был снять с нас нагрузку, не помогает, ведь для его правильного использования нужны именно те ресурсы, которые истощены.

Затем приходит социальная цена. Когда когнитивные ресурсы сокращаются, мы начинаем видеть мир через замочную скважину — то, что Муллайнатхан и Шафир определили как узкое видение, которое фокусируется на беспокоящей нас проблеме и скрывает все остальное. Мы больше полагаемся на короткие пути, у нас меньше терпения слушать и меньше желания справляться со сложностью. Мы быстрее интерпретируем, быстрее судим и быстрее злимся. В таких ситуациях любое небольшое разногласие может превратиться в личный конфликт. У нас просто нет ментального досуга, чтобы остановиться, взвесить и понять другую сторону.

Но главная проблема, возможно, в том, что большинство из нас вообще не осознают, что происходит. В отличие от физической усталости, когнитивная менее заметна. Мы хорошо чувствуем мышцы после тяжелой тренировки, но гораздо труднее почувствовать усталость рабочей памяти. Поэтому мы приписываем это внутренним причинам: думаем, что стали ленивыми, что уже не такие острые, что просто постарели. Но чаще всего речь идет о естественной человеческой реакции на совсем не естественную ситуацию. Мозг не потерял способности, он просто работает сверхурочно над задачами, которые никто никогда с нами не согласовывал.

И здесь кроется подвох. В то время как мозг каждого из нас работает сверхурочно, системы вокруг нас — рабочие места, школы, государственные учреждения — продолжают требовать стандартов будничных дней. Они требуют функционирования 2019 года от мозга, который залит кортизолом с марта 2020 года. Дискурс о «стойкости», который может быть полезным, часто превращается в удобный способ отвлечь внимание от проблемы. Вместо того чтобы снизить нагрузку, нас поощряют проявлять гибкость и терпение, перекладывая ответственность за реальность на тех, кто платит за нее цену.

Это не освобождает нас от ответственности, но напоминает: нельзя измерять людей так, будто все как обычно. Ребенок, которому трудно сосредоточиться, не обязательно ленив. Работник, который забывает, не обязательно халатен. Человек, который теряет терпение, не обязательно невоспитан. Иногда это всего лишь люди, которые функционируют много месяцев под невидимой нагрузкой. Если нам кажется, что мы стали менее терпеливыми и сосредоточенными — это потому, что так оно и есть. Но проблема не только в нас. Она в том, что мы нормализовали ненормальную реальность и превратили притворство, что все «в порядке», в показатель силы. Настоящая стойкость — это способность признать, что мы не в порядке, потому что ситуация не в порядке. И пока мы будем продолжать относиться к ненормальной реальности как к рутине, мы останемся в этом состоянии.

Автор — эксперт по поведенческой экономике и принятию решений, преподаватель школы психологии им. Баруха Ивчера в Университете Райхмана.