Когда организация перестает преследовать цели, она начинает рушиться
Это история не только о ЦАХАЛе. Это история о любой успешной организации. Организации падают, когда спрашивают «кто», и меняются только тогда, когда спрашивают «почему».
Выполняет ли ЦАХАЛ свой долг перед павшими? К сожалению, я думаю, что болезненный ответ — нет. И не потому, что ему не хватает оперативных возможностей или самоотверженности, а потому, что в самом важном испытании — испытании самоанализом — он до сих пор не задает правильных вопросов. Он все еще боится смотреть в зеркало.
Организация, которая чтит своих павших, не довольствуется вопросом «кто виноват». Это внешний локус контроля: был кто-то, кто подвел меня, а я, как личность или как организация, выступаю «жертвой» виновного. Организация, стремящаяся быть достойной павших и их семей, спрашивает: «Почему это произошло?». А потом снова — почему. И снова. Она копает до тех пор, пока истина не станет неудобной и не пошатнет базовые предположения.
Однако после 7 октября общественная и институциональная дискуссия вновь скатывается к самому удобному вопросу: «кто». Этот вопрос создает иллюзию порядка и личной ответственности, но не дает понимания и не заставляет меняться. Ведь «кто» — это конкретное лицо, а не система. Событие 7 октября не было случайным моментом — оно стало закономерным результатом. 7 октября 2023 года рухнула не только система безопасности, рухнула концепция. ЦАХАЛ не просто проиграл в одном бою — он потерпел неудачу в распознавании реальности, развивавшейся годами, и в понимании самого себя.
Из-за обилия разговоров о превосходстве — наземном, технологическом, разведывательном, воздушном и морском — был забыт простой принцип: выживает не самый сильный, а тот, кто адаптируется к меняющейся реальности. Чтобы понять, как это происходит с мощной организацией, обладающей огромным бюджетом и передовыми возможностями, нужно смотреть на процесс, а не на отдельный момент.
Этап первый: стабильность — когда успех становится привычкой
ЦАХАЛ до 7 октября был сильной организацией. Воздушное превосходство, передовая разведка, технологический контроль границ. Но внутри этой силы возникла тихая эрозия: Газа превратилась в «управляемую проблему», Хамас был определен как «сдержанный», а наземное присутствие сократилось. Организация перестала стремиться к изменению реальности и начала приспосабливаться к ней. Успех стал статус-кво.
Когда велся огонь из Газы по Тель-Авиву, предпочитали говорить: «Это молния случайно выстрелила, а не Хамас». Когда три террориста проникли на территорию Израиля, стреляли рядом с ними, а не по ним, даже когда они были опознаны — все ради того, чтобы не нарушать статус-кво. Провальная операция, такая как «Страж стен», описывалась как полная победа и со стороны Шабака, и со стороны начальника Генштаба, и министра обороны, и премьер-министра. Реальность превратилась в статус-кво в Газе, в Ливане и в Иране. Мы были умны против слабых в Сирии и время от времени против «Исламского джихада», но с «Хезболлой», Хамасом и Ираном цель уже не заключалась в победе — она состояла лишь в том, чтобы отложить столкновение.
Этап второй: аристократия — когда форма заменяет суть
Здесь организация уже не спрашивает «что правильно», а спрашивает «что принято». Зависимость от технологий выросла, аналитические модели вытеснили интуицию командиров, а жесткая иерархия затруднила оспаривание базовых предположений. Система стала слишком самоуверенной. Слова о том, что «командир, требующий меньше сил для охраны границы, является ценимым», произносились со сцены на конференциях высшего командного состава, и Генеральный штаб кивал. Командиры, которые подталкивали к инициативе, немедленно получали ярлык «мессианцев». Когда командир дивизии на ливанской границе вошел в туннель, чтобы понять угрозу, его чуть не уволили. Форма заменила суть, и существовали негласные правила поведения, необходимые для попадания в Генеральный штаб.
Этап третий: обвинения — когда система ищет виноватых вместо ответов
После такого события соблазн очевиден: найти виноватых. Но это ловушка. Важный вопрос не в том, «кто упустил», а в том, почему была создана система, в которой такой промах стал возможен. Когда предупреждениям не придают веса, когда «концепция» не оспаривается, а информация интерпретируется в соответствии с желаемым — организация все еще функционирует, но больше не учится. Когда на того, кто вносит глубокое беспокойство, смотрят с неодобрением, обучение невозможно. Когда между тактическим и стратегическим уровнями слишком много согласия, это означает отсутствие искренности.
Этап четвертый: бюрократия — когда процесс заменяет результат
Это самый опасный этап. Здесь уже не спрашивают «как победить», а спрашивают «как соблюсти процедуру». На границе с Газой это выразилось в «умном» заборе вместо глубины обороны, в предупреждении как замене силы и в процедурах, которые не учитывали экстремальный сценарий. Кто имеет полномочия стрелять по территории врага? Тот, кто нарушит процедуру, больше не сможет продвигаться по службе. И когда реальность ломает процедуры, системе трудно реагировать.
Момент, когда все соединяется: 7 октября произошло четыре вещи одновременно: враг действовал вне модели, разведка неверно истолковала знаки, силы не успели среагировать, а система не умела импровизировать. Поэтому в течение долгих часов террористы действовали на нашей территории, как будто это их гостиная — система не умела работать вне процедур, которые она одержимо охраняла. Это не один провал. Это процесс, который созрел.
И что с этим делать? Настоящий урок — не только военный, он организационный. Организация не рушится, когда она слаба. Организация рушится, когда она перестает преследовать цели, когда она довольна собой и когда у нее больше ответов, чем вопросов. Чтобы избежать этого, нужно вернуть исчезнувший вопрос: «почему».
Почему концепция не была сломлена вовремя? Почему предупреждения не превратились в действия? Почему система перестала сомневаться в себе? Нужно внедрить настоящее внутреннее трение — спор, критику, оспаривание. Измерять не только успех, но и отсутствие мнимого провала. В бейт-мидраше велись тяжелые споры, великие мудрецы Израиля не боялись противоречий. Есть ответственность за сохранение способности к простым действиям наряду со сложными системами. И главное — предпочитать неудобство удобству. Когда чувствуется покой — это признак начала процесса краха. Когда мы спросим «почему», а потом снова, и потом еще раз, мы сможем быть достойными.
