Когда пыль осядет, кто действительно выиграет от прекращения огня?

Заявление Ирана о готовности открыть Ормузский пролив, несмотря на его прежний отказ согласиться на это в обмен на временное прекращение огня, предоставило пресс-секретарю Белого дома достаточно оснований объявить о победе и сообщить, что президент Трамп сумел вновь открыть пролив. Трудно оценить, как завершатся ожидаемые переговоры между сторонами, удастся ли преодолеть большие разногласия между ними и приведут ли они действительно к окончанию войны. Однако даже если игнорировать драматическое заявление Высшего совета национальной безопасности Ирана, объявившего о «великой победе» и «тяжёлом историческом поражении» своих врагов, анализ десяти пунктов плана Ирана, который, по словам американского президента, является «хорошей основой» для переговоров, выявляет ряд вопросов и проблем, ставящих под большой вопрос достижение текущей кампании.

Во-первых, иранское предложение утверждает, что Соединённые Штаты должны признать право Ирана обогащать уран. Как известно, этот вопрос был одним из ключевых в провалившихся переговорах, приведших к войне. В то время как высокопоставленные представители американской администрации настаивали на том, что Иран не сможет продолжать обогащение в рамках будущего соглашения, Тегеран утверждал, что не намерен отказываться от этого права, а лишь, в лучшем случае, приостановит его на ограниченный период. Надеемся, что в ходе переговоров Соединённые Штаты будут настаивать на демонтаже подземных объектов ядерной программы, по крайней мере на вывоз урана, обогащённого до 60 процентов, оставшегося в Иране с июня 2025 года, на разбавление урана, обогащённого до 20 процентов, и на длительную приостановку обогащения урана. Это необходимо для максимально возможного ограничения способности Ирана в будущем создать ядерное оружие, с учётом уроков, извлечённых из текущей кампании. Однако на данном этапе нельзя исключать, что в попытке предотвратить возобновление боевых действий Соединённые Штаты согласятся признать право Ирана на обогащение урана на своей территории, даже если будут настаивать на вывозе оставшегося урана высокой степени обогащения.

Во-вторых, в иранском предложении отсутствует любое упоминание о проблеме баллистических ракет. Несомненно, способность Ирана восстановить ракетный потенциал была значительно подорвана в последние недели, главным образом из-за продолжающихся ударов не только по ракетам и пусковым установкам, но и по производственным возможностям и военной промышленности. Тем не менее опыт прошлого и тот факт, что в Иране по-прежнему хранится, по меньшей мере, несколько сотен ракет и пусковых установок в подземных туннелях, усиливают предположение, что восстановление возможностей в этой области — это в основном вопрос времени.

В-третьих, на данном этапе нет никаких свидетельств того, что иранский режим близок к краху, несмотря на серьёзные внутренние вызовы, с которыми он столкнулся и которые значительно обострились в последние недели. Напротив, несмотря на нанесённые удары, режим — под ещё более радикальным руководством — сумел сохранить свои возможности управления и командования до прекращения огня. Свержение режима не было заявлено как одна из целей войны, но, вероятно, условия, которые помогут иранскому народу осуществить желаемые перемены, ещё не созрели. Даже если граждане Ирана в какой-то момент выйдут на улицы с протестами против усугубляющихся трудностей, сомнительно, что режим утратил способность эффективно и жестоко подавлять демонстрантов и на этот раз. Более того, если Соединённые Штаты действительно согласятся на смягчение санкций против Ирана, это станет спасательным кругом для режима в момент его наибольшей слабости. Снятие санкций и разморозка замороженных иранских активов, вероятно, не улучшат кардинально тяжёлое экономическое положение Ирана, вызванное также структурными проблемами, включая неэффективное управление и коррупцию. Однако это может повысить способность режима успешнее справляться с восстановительными усилиями после кампании.

Решение Тегерана выборочно закрыть Ормузский пролив позволило ему не только повлиять на мировой энергетический рынок, но и использовать войну как возможность превратить своё господство над Ормузом в значимый политический и экономический актив. По-видимому, по крайней мере в течение временного прекращения огня Иран и султанат Оман, с которым Тегеран в последние недели вёл переговоры о формулировке протокола контроля за морским движением в проливе, смогут взимать сборы с проходящих судов. Если это соглашение станет постоянным, Иран не только получит значительную экономическую выгоду, но и реализует свою цель установить новый порядок в проливе, признающий его статус и способность наносить ущерб странам региона и мировой экономике. В любом случае сам факт того, что вопрос Ормуза — а не ядерных и ракетных возможностей Ирана — стал ключевым для президента Трампа при выдвижении ультиматума Ирану и согласии на прекращение огня, должен насторожить Израиль.

Кроме того, детали иранского предложения содержат и другие проблемные пункты, включая требование вывода американских войск из региона, отмену решений Совета управляющих Международного агентства по атомной энергии и прекращение боевых действий на всех фронтах, включая Ливан. Хотя сомнительно, что эти требования будут реализованы в конечном итоге, само их выдвижение Ираном на данном этапе в качестве основы для переговоров является ещё одним свидетельством иранского сознания победы даже после 40 дней боевых действий.

В этой связи уже следует обратить внимание на усиливающуюся критику Израиля в Соединённых Штатах, которая, согласно формирующемуся американскому нарративу, втянула их в ненужную кампанию на основе ложных обещаний свержения режима в Тегеране. Это развитие само по себе должно серьёзно насторожить Израиль, поскольку оно не только ставит под угрозу его общественный статус в Соединённых Штатах — который и так находится на историческом минимуме — но и представляет серьёзный вызов его способности в будущем мобилизовать поддержку кампании против Ирана, которая, как ожидается, продолжится и в обозримом будущем.

Доктор Раз Цимет — руководитель программы по Ирану и шиитскому коридору в Институте национальных исследований безопасности (INSS).