Когда стук в дверь превращается в допрос: камера как инструмент секторального шейминга

Израильские СМИ часто гордятся своей ролью «сторожевого пса демократии», но в последнее время, когда речь заходит об отношении к ультраортодоксальному обществу, они взяли на себя другую, гораздо более опасную роль — роль охотника.

Случай с корреспондентом «Хадашот 12» Инбар Твизер, опубликовавшей видеозапись двух учеников иешивы, которые постучали в ее дверь в канун Дня независимости, чтобы попросить милостыню, не является «журналистской ошибкой» или «минутной вспышкой гнева». Это квинтэссенция стереотипной культуры, превращающей камеру в инструмент шейминга, унижения и обозначения мишеней.

Описанная в видео сцена могла закончиться вежливым отказом или небольшим пожертвованием, как это происходит в тысячах домов в Израиле каждый день. Однако Твизер и ее партнер предпочли превратить частный порог в зону враждебного допроса. «Вы знаете, что в 18 лет нужно призываться? Вы знакомы с законом?» — бросили они ошеломленным подросткам, которые были запечатлены на видео и выложены в сеть в рамках «разоблачения» якобы социальной несправедливости.

В этот момент ультраортодоксальные юноши перестали быть индивидуумами, просящими помощи для «внесения невесты» (помощь бедным невестам), и превратились в секторальную карикатуру — символ всего того, что приводит в ярость светскую общественность в вопросе призыва. Глубинная проблема этого подхода заключается в дегуманизации.

Когда высокопоставленная журналистка использует свою власть, чтобы «воспитывать» отдельных подростков на пороге своего дома, она совершает акт медийного буллинга под прикрытием идеологии.

Пришло бы Твизер в голову подобным образом допрашивать подростка из другой социально незащищенной группы о его гражданских обязанностях? Скорее всего, нет. Но ультраортодокс в израильских СМИ — это «свободная мишень». Он воспринимается как часть единого блока, у которого нет лица, нет чувств и нет права на частную жизнь.

Даже реакция Твизер после удаления видео обнажила глубину разлома. Вместо извинений за нарушение частной жизни подростков, которые не сделали ей ничего плохого, она предпочла занять оборонительную позицию: «Не призываться в такой период — это определенно то, чего можно стыдиться». Она привлекла военную службу своего партнера и боль утраты, чтобы оправдать издевательства над теми, кто вообще не был стороной в этом конфликте. Здесь кроется пик стереотипа: представление о том, что оправданная боль в широком обществе дает лицензию на унижение любого ультраортодокса как такового, независимо от его личности или действий.

Эта тенденция свидетельствует об этическом провале центральных медийных систем. Вместо того чтобы наводить мосты над пропастью или объяснять сложность ультраортодоксального общества, они предпочитают создавать «нарратив страха». В исследовании, которое мы недавно опубликовали в «Howard Journal of Communication» (совместно с доктором Цуриэлем Раши), мы обнаружили, что в то время как общество ожидает от СМИ залечивания ран, на деле они иногда функционируют как подстрекающий фактор.

Ультраортодоксальное общество нередко представляется через нарративы «угрозы» — демографической, экономической или ценностной. Когда эти образы просачиваются из студий в повседневное пространство, они создают подозрительный и поляризованный социальный климат, толкающий отдельных людей к оборонительным позициям и радикализации.

Ущерб от подобных видеороликов долгосрочен. Он заставляет ультраортодоксальную общественность чувствовать себя преследуемой и отвергнутой, и укрепляет в ней ощущение, что общие СМИ — это враг, которого следует остерегаться. С другой стороны, это подпитывает общую еврейскую общественность ложным чувством морального превосходства, основанным на унижении слабого. Настоящая журналистика должна задавать сложные вопросы лицам, принимающим решения, и лидерам партий, а не придираться к подросткам, просящим милостыню.

Если мы хотим жить как единое общество, мы должны осудить использование камеры как инструмента секторального шейминга. Человеческое достоинство не обусловлено ношением формы, и право не быть униженным на пороге собственного дома должно быть сохранено за каждым человеком — даже если он носит шляпу и стучит в дверь в канун Дня независимости.