Когда я не видел горизонта

Я хорошо помню тот телефонный звонок во вторник, 10 октября, примерно через три дня после того ужасного дня. У нас в Канаде был вечер. На экране появился номер телефона моего брата, Янива. Я быстро высчитал время в Израиле: было чуть больше четырех часов утра. Сердце пропустило удар. На другом конце провода я услышал невнятные голоса, а сразу после этого его голос, короткий и колющий: «Офек погиб».

Я прибыл в Израиль примерно за два часа до похорон.

Когда я пришел к ним домой, дверь была закрыта. Внутри офицер по работе с семьями погибших сидела с Янивом, матерью Пени и сестрой Инбар. Она объясняла им тихим голосом, лишенным всякого утешения, порядок действий. Когда мы ехали в армейском автомобиле в сторону кладбища поселения Кадима, по обочинам дороги стояло много людей, державших флаги Израиля. Ряд за рядом. В машине царила тишина. Застывшие лица.

Кладбище было переполнено тысячами людей. Надгробные речи. Солнце зашло.

Я зашел с братом, чтобы увидеть Офека в последний раз. Гроб лежал на высокой переносной тележке, выше нас. Я наклонился, обхватил ноги брата и немного приподнял его, чтобы он мог посмотреть на него, поцеловать в последний раз. Офек выглядел прекрасным. Спокойным. Его голубые глаза были слегка приоткрыты. Янив поцеловал его в последний раз и спросил: «Почему, почему ты такой холодный?». Вскоре после этого Офек был предан земле.

Офек, мой племянник, был бойцом морского коммандос. Он завершил курс подготовки примерно за четыре месяца до 7 октября.

В те выходные он остался на базе коммандос вместе с горсткой других бойцов в качестве дежурного на случай чрезвычайной ситуации. В абсолютном хаосе, царившем в тот день, эти элитные бойцы были одними из первых, кого отправили в поселения приграничной зоны.

Их задачей было спасать жизни и нейтрализовать террористов. Они переходили от дома к дому под шквальным огнем, вызволяя семьи.

Подразделение морского коммандос известно своей уникальностью. Туда попадают те, кто наделен исключительной решимостью и самодисциплиной. Курс подготовки проходит на грани физических и душевных возможностей. Лишь немногие выживают и доходят до его завершения.

Когда родители Офека возвращали его на базу в короткие выходные, когда он выходил домой, в его глазах стояли слезы. Настолько тяжелой, мучительной и почти невыносимой была эта нагрузка. И все же Офек никогда не сдавался. Не ломался. В нем были упорство, вера, ценности, стойкость. У него было то «зачем», которое позволяло ему выносить любое «как».

Я встретил его в последний раз в середине августа. Мы попрощались объятием и похлопыванием по плечу. Последние слова, которые я ему сказал, были: «Береги себя и не делай глупостей. Дир баллак!». Я хорошо помню это объятие. Офек был таким сильным. Крепким. Мускулистым. Его тело и взгляд будто говорили: «Я прошел через все. Ничто не сможет меня одолеть».

В 2:00 ночи 8 октября, после многих часов боя, послышался голос офицера ЦАХАЛ, который был смертельно ранен. Шквальный огонь велся со всех сторон, в том числе в направлении раненого офицера.

Офек бросился к нему, чтобы оказать жизненно важную помощь и спасти его. Когда он добрался до него, в него попала очередь выстрелов, которая пробила ему голову и убила на месте. Раненый офицер был эвакуирован, и его жизнь была спасена.

Спустя недели после его смерти среди его вещей была найдена записка, которую он написал себе во время курса подготовки, и в ней было сказано так: «Нельзя забывать наше прошлое, людей, благодаря которым мы здесь, моих братьев, погибших на этой земле. 2000 лет нас преследовали, теперь мы здесь, в нашей стране, воины. И мы никуда отсюда не уйдем. Теперь моя очередь защищать страну».

Офек пал, защищая свой народ и свою страну. Как и он, очень многие молодые люди. Пусть Государство Израиль снова найдет путь быть достойным, хотя бы немного, их жертвы.

Автор — Дотан Руссо, дядя покойного Офека Руссо.