Коллекция партий: сезон лето-осень 2026 года
Израильская политическая арена превратилась в площадку для бесконечных презентаций брендов, где идеология уступила место маркетинговым стратегиям. В условиях, когда парламентская культура обесценена, а законодательный процесс фактически подменяется решениями Верховного суда, партии стали лишь пустыми пиар-оболочками.
Посмотрите на обилие партий, создаваемых в последние месяцы: с дизайнерскими символами, броскими логотипами и актуальным брендингом. Они выглядят, звучат и ведут себя настолько одинаково, что уже трудно вспомнить, кто «прямой», а кто «вместе», кто «26-го года», а кто «будущее», кто «синий», а кто «белый». Несчастный Израиль превратился в рай для мастеров креатива: каждый открывает политический стартап, каждая ищет свой экзит.
Наша жизнь — это бесконечная презентация медийной стратегии, логотипов и шрифтов, цветов и фонов, графической упаковки и модных словечек с подчеркиванием и преувеличенной точкой в конце лозунга. Мы вынужденно кочуем с одного мероприятия по запуску на другое: иногда это в «Экспо», иногда в ангаре, иногда на национальном объекте, но всегда с флагами и светодиодными экранами, взволнованной помощницей за кулисами и утонченным советником, который сидит в контрольной комнате и бормочет: «Как сделать, чтобы он выглядел правым», или «светским», или «традиционным», или «народным», или «безопасником» — или что там утром всплыло из презентации потребностей института опросов и глубинных исследований.
Коллекция партий
Все, абсолютно все — одно и то же. Кто может отличить, кто «мята», кто «жвачка», кто «шоколад». Кто «Йоаз», а кто «Хили». Кто «Ганц», а кто «Геди». Кто «Лапид», а кто «Беннет». Все, с позволения этих сосудов для эго, — одно и то же. Серые, липкие клоны друг друга. Продукты типовой кампании, спроектированные рекламными мастерскими. Добро пожаловать в коллекцию партий, сезон лето-осень 26-го года.
Пусть выйдет и ответит человек, способный ответить на два базовых вопроса в отношении всех этих партий и личностей, которые, по всем признакам, еще собираются клонироваться и размножаться в ближайшие недели. Первый: какова их фундаментальная концепция мира, то есть из какого идеологического дома они выходят и каковы их принципиальные ответы на фундаментальные вопросы, раскалывающие израильское общество.
И не «против зла и за добро», или «Израилю нужны перемены», или «объединим вместо того, чтобы разделять», или «станем домом для здравомыслящих», «будем сидеть с теми, кто служит и несет бремя» — это не ответ ни на что. И второй вопрос: чем они отличаются друг от друга. Я заметил в одном из интервью отчаянную попытку выяснить, чем так сильно отличается тот, с зеленым логотипом на синем фоне, от той, с синим логотипом на зеленом фоне. «Что значит», — сказала синяя о зеленом, — «между нами лежит идеологическая пропасть».
Это печальный, отчаянный момент для тех, кому важна парламентская политическая культура. Но это не должно удивлять. После того как партии «центра», от «Есть будущее» Яира Лапида до «Стойкости Израиля» Бени Ганца, фактически разрушили идеологический дискурс в Израиле, пришло время и самим партиям пройти процесс разложения. Можно также отнести это к идеологическому краху израильских левых. С тех пор как они потеряли надежду убедить израильтян в логической и фактической обоснованности формулы «территории в обмен на мир», их представители прячутся в безопасном политическом бомбоубежище «центра».
Лапид, и в некоторой степени, как уже упоминалось, Ганц, были шаферами этого процесса, в котором размывается идеологическая идентичность. Но главным подрядчиком разрушения был Нафтали Беннет, который повернулся спиной к своему идеологическому дому, вышвырнул свой лагерь из власти, создал правительство для левых — а затем совершил захват левоцентристской партии Яира Лапида.
Наш режим дискурса подвергся риторическому насилию, лингвистическому газлайтингу: те, кто сохранили свою идеологическую идентичность или продолжают защищать ее перед лицом вызовов времени, или даже вступают в конфронтацию с оппонентами, немедленно маркируются как «экстремисты», как «раскольники» и «сеятели раздора» (в основном, если они из правого лагеря, но и левые получают по голове, когда перебарщивают со своим мнением). В то время как те, кто занимается упрощением дискуссии и бегством от принятия значимой позиции по отношению к существенным дилеммам, маркируются как «государственники».
Если судить по галерее кандидатов, Израиль не ищет решений своих проблем и не ищет людей, которые будут бороться за свой путь. Он ищет национальные «успокоительные». Именно поэтому даже у убежденных правых сегодня больше уважения и признательности к острым и решительным оппонентам, таким как Яир Голан и Наама Лазими. Они, вероятно, не будут рассматриваться как коалиционные партнеры, но все еще умеют ценить хороший спор, гораздо больше, чем ходячие плакаты, которые простираются на равнине усыпляющей посредственности, тянущейся слева от «Ликуда» и справа от «Демократов».
Так что после того, как Беннет и Лапид научили их избавляться от идеологических обязательств, как соскребают остатки дорожной грязи с подошвы ботинка, «государственники» перешли к издевательствам над политическими институтами. Некоторые из нас, те, у кого остался романтический блеск в глазах, питают к этим политическим институтам уважение, даже когда они противоречат нашему мировоззрению. Ведь, в конце концов, что осталось от этого прекрасного и волнующего понятия — «партия»? Во французском языке оно все еще вызывает благоговение. Le parti.
Чему мы научим в следующем году учеников по предмету «Граждановедение» о «партиях»? Что от них осталось как от политического выражения четкого идейного движения, как от инструмента для прагматической реализации упорядоченной идеологии или как от представительской трибуны четкой групповой идентичности, избираемой для защиты ценностей, и да, также интересов своих избирателей? Не осталось ничего. Партия отныне — это товар с полки, потребительский бренд с коротким сроком годности, пустая, полая, спроектированная, искусственная пиар-оболочка с промышленной конвейерной линии медийных стратегов, некоторые из которых, вы не поверите, сами метят в кресла Кнессета.
Делают работу Кнессета излишней
И, словно в клещах, парламентская культура в Израиле подвергается позорному унижению со стороны систем, формирующих сознание в Израиле. Судебная система делает работу Кнессета полностью излишней; мысль о том, что законы, даже если они не нравятся судьям, прошли через легитимный процесс обсуждения, проработки, торга, переговоров, голосования, и еще одного голосования, и еще одного — просто не приходит им в голову.
К процедуре законодательства в Израиле добавилась еще одна инстанция: обязанность утверждения законов в Верховном суде — и все это в медийной атмосфере, где совершенно легитимные законы, представляющие большинство избранников народа и принятые по всем критериям парламентской справедливости, постоянно представляются как «спорные», «вызывающие бурю», «сеющие хаос» и маркируются как продукт коррупции, жадности, «безумия» и «отсутствия государственного подхода».
В этот момент сходится воедино тот смертельный удар, который нанесли невыборные центры силы, наряду с левыми и «центром», по политической культуре в Израиле. Нет смысла в идеологии. Нет смысла в партии. Нет важности в парламентской дискуссии. Нет важности в торге в комиссиях Кнессета. Нет веса у парламентского большинства. Нет смысла в голосовании. Нет ценности у процедуры, в которой разрешаются споры и принимаются решения. А потом у этих наглецов хватает дерзости обвинять тех, кто прошел через тернистый парламентский путь до утверждения закона, в «утрате государственности».
А теперь, дорогие граждане, выберите самый красивый логотип в коллекции 26-го года и голосуйте за него, потому что уже просто не имеет значения, кому принадлежит лицо из фотошопа, которое красуется рядом с ним.
