Конец света, каким мы его знали: Израиль в эпоху глобальных перемен
Мировой порядок, сформированный после 1945 года, стремительно уходит в прошлое, уступая место новой эре жесткой конкуренции обучения. Израиль, впервые в своей истории обладающий достаточными ресурсами для влияния на глобальные процессы, стоит перед необходимостью радикальных внутренних реформ. Будущее страны зависит от того, сможет ли правительство трансформировать этот потенциал в стратегическое преимущество.
Накапливаются свидетельства того, что мирового порядка, каким мы его знали, больше не существует. От научных прорывов и фундаментальных изменений в характере войны до краха политических систем — всё указывает на то, что мы стоим на пороге новой эры. Человечество уже переживало подобные трансформации в конце Второй мировой войны и в конце 80-х годов. В ходе двух предыдущих процессов Израиль был слаб, тогда как сейчас у него есть ресурсы, чтобы соответствовать масштабу момента. Однако для этого требуются радикальные решения следующего правительства.
«Если мы будем сражаться — мы будем сражаться в будущем, а не возвращаться в прошлое. Нет никакой уверенности, что враги, противостоявшие нам в прошлом, будут вести себя в будущем так же, как в прошлом. Напротив. Мы должны исходить из того, что они извлекли уроки из своих неудач и попытаются их исправить».
На этой неделе я вернулся к этой речи Давида Бен-Гуриона от 18 октября 1952 года на фоне израильского дискурса вокруг возвращения к боевым действиям в Газе, сообщений президента Дональда Трампа об отсрочке военной операции в Иране и смертоносных ударов беспилотников на севере. Первый премьер-министр понимал базовый компонент человеческого бытия: люди находятся в постоянной конкуренции обучения. Война — это её крайнее, болезненное и невыносимое проявление, но она присутствует на каждом уровне человеческой деятельности: в науке, политике, технологиях и в нашей личной жизни.
Мы живем в период становления. Всё, что мы знаем о том, как выглядит война, как функционирует экономика, что удерживает вместе демократию, каким будет следующий доминирующий источник энергии и как будут вести себя игроки, недовольные прогрессом, — всё обновляется ежедневно. Мировая система находится в конце «суперцикла», который случается примерно раз в 30 лет. Правила игры следующей системы формируются прямо сейчас, и их очень трудно классифицировать. Война — это не пауза в истории. Это жестокое проявление её исследований и разработок. Учатся все — одновременно, повсеместно и очень быстро. Единственный израильский вопрос, достойный обсуждения на этой неделе, заключается в том, учимся ли мы достаточно быстро, а если нет, то какова глубина перемен, которые должны произойти в Израиле, чтобы он соответствовал масштабу момента и впервые с момента своего основания не только формировал свое будущее, но и принимал участие в формировании всей мировой системы.
Уроки истории и технологий
Пенициллин был открыт Александром Флемингом еще летом 1928 года, но именно Вторая мировая война и немедленная потребность в лечении травм на поле боя привели это открытие к серийному производству, изменившему ход истории. Только с началом войны, когда полевые врачи увидели молодых людей, умирающих от простых инфекций, правительство Великобритании направило Говарда Флори и Нормана Хитли из Оксфорда в США для разработки промышленных производственных линий. Они прибыли в Пеорию, штат Иллинойс, во время «Блица» в Лондоне в 1941 году. В гражданской сельскохозяйственной лаборатории на основе гнилой дыни, купленной на местном рынке, был обнаружен штамм плесени, который позволил увеличить производительность в десять раз по сравнению с оксфордской моделью. К дню высадки в Нормандии в июне 1944 года у союзников было достаточно пенициллина для каждого раненого в полевых условиях благодаря внедрению методов производства, известных нам сегодня в мире медицины.
Ракета V2 Вернера фон Брауна, сеявшая ужас по всей Англии и убившая тысячи людей, стала основой американских космических сил. В рамках операции «Скрепка» фон Браун и 1600 немецких ученых, многие из которых были функционерами режима Рейха, были вывезены и доставлены в Алабаму. Там, на основе нацистских знаний, родилась программа «Сатурн-5», которая высадила человека на Луну в 1969 году. Два десятилетия спустя Илон Маск взял ту же теорию двигателей и создал ракету-носитель Falcon компании SpaceX — первую многоразовую ракету-носитель в истории. На ней компания запускает спутники Starlink, которые на бумаге могут обеспечить интернетом города на востоке Украины и демонстрантов в Иране, которых режим пытается задушить. Ракета, конструкция которой предназначалась для убийства, стала самой базовой гражданской инфраструктурой эпохи демократий. Для справки: немецкие ракеты могли нести около тонны взрывчатки, в то время как ракета-носитель Starship, с помощью которой SpaceX планирует отправлять в космос десятки спутников одновременно, как ожидается, будет нести около 150 тонн при многоразовом использовании.
Мы, израильтяне, находимся в самой гуще конкуренции обучения, навязанной нам противниками, которые отказываются жить в мире рядом с еврейским суверенитетом на этой земле. В Войне Судного дня ЦАХАЛ понес тяжелые потери от противотанковых ракет «Малютка» (Sagger) и советских систем ПВО. Спустя десятилетие Израиль впервые в мире осуществил системное использование беспилотного летательного аппарата («Захаван») в рамках кампании по параличу и успешному уничтожению передовых советских ПВО, развернутых на сирийской земле (операция «Арцав-19» в Первой ливанской войне). Ракеты Саддама Хусейна подтолкнули к созданию системы «Хец», которая за последние два года перехватила сотни иранских ракет за пределами атмосферы. Тоннели ХАМАС столкнулись с заграждением «Песочные часы», что натолкнуло организацию на мысль о необходимости атаковать его именно над землей, на пути к совершению варварской резни в ходе вторжения в Израиль и удержания суверенной территории внутри него в течение долгих часов. Так работает конкуренция обучения на поле боя, и беспилотники, управляемые по оптоволокну, которые в эти дни поражают силы ЦАХАЛ в Ливане, являются её новым и ожидаемым проявлением.
Политический ландшафт: закат старых догм
Политико-дипломатическая конкуренция обучения также находится в самом разгаре. Около 35 лет назад американский политолог Фрэнсис Фукуяма написал свое влиятельное эссе «Конец истории», в котором утверждал, что «то, чему мы являемся свидетелями, — это не просто конец холодной войны, а конец истории как таковой. То есть: конечная точка идеологической эволюции человечества и универсализация западной либеральной демократии как "конечной остановки" форм человеческого правления». Поколения политиков находились под влиянием его работ. Покойный Шимон Перес часто ссылался на силу идеи «конца истории» в израильской внешней политике 90-х годов. Вдохновленные этим, многие утверждали, что либерально-демократическая система, победившая фашизм, нацизм и коммунизм, является своего рода законом природы, подобным гравитации. Отголоски этого мышления нашли отражение в господствующей догме политической науки: «гипотезе демократического мира», согласно которой культуры, достигшие такого уровня правления, не будут воевать друг с другом, и таким образом постепенно наступает конец эпохи войн.
Однако история человечества, перефразируя Карла Маркса, — это история войны идей. У каждой идеи есть срок годности. Конец есть у идей, а не у истории. В последние годы кажется, что все системы достигли предела. Мировой порядок, сформированный в 1945 году — ООН, Совет Безопасности, гуманитарные конвенции, свободная торговля и глобализация — всё это износилось в конкуренции обучения, и очевидно, что средний класс и свобода, на которые эти институты благотворно влияли в период своего расцвета, теперь стонут под гнетом деградации, созданной статус-кво и эксплуатацией системы теми, кто на ней наживается.
В Лондоне премьер-министр Кир Стармер борется за свое кресло после того, как не смог провести ни одной значимой реформы в течение 18 месяцев, когда он пользовался абсолютным большинством в парламенте. Результаты местных выборов стерли Лейбористскую партию, и кажется, что его отказ предпринять смелые шаги и заплатить цену политической конкуренции обучения обойдется британцам ростом мутных вод популизма. В Германии канцлер Фридрих Мерц зубами борется за то, чтобы осуществить необходимый поворот в державе, которую он был избран возглавить. Крах «немецкого экономического чуда» и полный провал политической системы в обеспечении благополучия среднего класса подталкивают к значительным изменениям в геополитическом положении страны, в структуре государства всеобщего благосостояния и в немецком этосе. Канцлер Мерц умело использует постоянный рост правой партии «Альтернатива для Германии», которая, согласно опросам, стала крупнейшей в стране, чтобы разъяснить избирателям: если центр не инициирует поворот, он придет от радикалов.
Во Франции, где средняя пенсия уже выше средней зарплаты, и после пяти премьер-министров за три года и затяжного политического кризиса, не позволяющего устранить экономические недостатки, мешающие росту, очевидно, что президент Эммануэль Макрон примерно через год уступит свое место правому кандидату Жордану Барделла.
Вызовы для Израиля
В течение прошедшей недели состоялась встреча Дональда Трампа с Си Цзиньпином. Китайский лидер нарушил правило ограничения сроков, извлек уроки из первого раунда торговой войны, обнаружил, что его сильной картой являются редкоземельные минералы и магниты, и использовал их как стратегическое давление, заставившее президента США поджать хвост. Трамп реализует здесь то, что Генри Киссинджер называл «конструктивной двусмысленностью». Он не устанавливает четких границ, позволяя тем самым Китаю продолжать давление на Тайвань для реализации воссоединения и отказа от его независимости. Для Израиля здесь есть двойной смысл: во-первых, маленькому государству нужен уникальный стратегический актив, от которого не смогут отказаться даже его великие друзья. И во-вторых, накануне дискуссий о соглашении по оборонной помощи в обновленной структуре, получено напоминание о том, что союз с американцами — каким бы крепким он ни был — также может пережить потрясение экзистенциального значения.
Возвращаясь домой. Ни нам, ни американцам нельзя предполагать, что если мы вернемся к боевым действиям, то встретим того же врага. Долгие недели прекращения огня позволили ему учиться и адаптироваться. Следующий раунд не будет похож на предыдущий. Иранская атака на гражданский ядерный объект в Абу-Даби на этой неделе намекает на это. А в сфере беспилотников угроза существует не только в Ливане. FPV-дрон с оптоволоконным наведением стоимостью 400 долларов, запущенный из Иудеи и Самарии или из Газы, может влететь в окно жилой квартиры в Петах-Тикве или Беэр-Шеве и мгновенно разрушить инфраструктуру защищенных комнат (МАМАД) и сирен, которая эффективно работала в израильском тылу. Система, которая эффективно отразила 20 тысяч ракет, не сработает против 20 тысяч беспилотников, обходящих всю логику противовоздушной обороны.
Конкуренция обучения не остановится на соглашении с ХАМАС, не закончится с новым раскладом против «Хезболлы» и не будет отложена до времени после Ирана. Она будет характеризовать современную экономику, продовольственную безопасность, свободу судоходства и научный прогресс на десятилетия вперед. Историк Джон Льюис Гэддис определил стратегию как «использование ограниченных ресурсов для достижения неограниченных амбиций». Израильское уравнение 2026 года противоположно тому, что было в большинстве лет существования государства: впервые с 1948 года мы встречаем изменение мирового порядка с позиции силы, а не слабости. У нас есть военные возможности, технологическое и киберпревосходство, стабильная экономика, американский союз, индийско-эмиратско-азербайджанская ось, растущая демография и общественное пробуждение, не имеющее аналогов с момента основания государства.
Впервые хромающей стороной в уравнении являются не ресурсы — а амбиции. Израильский общественный дискурс всё еще ведется в терминах исправления, в то время как ресурсы, имеющиеся в наличии к 2048 году, позволяют мечтать о большем и действовать радикально для демонтажа институциональной гнили, распространившейся в стране. Это тот разрыв, который правительство Израиля в январе 2027 года должно устранить: копирование геополитико-технологического успеха для лечения больного внутреннего институционального комплекса — это сложная работа, которая принесет боль в краткосрочной перспективе. Но если мы хотим победить в продолжающейся конкуренции обучения и процветать в 100-летнюю годовщину еврейского суверенитета в Эрец-Исраэль, другого пути нет. Либо мы предпримем радикальные шаги и будем процветать, либо уверенно зашагаем к потерянному десятилетию, в конце которого нас ждет крах, подобный тому, что мы пережили между 1974 и 1984 годами.
