Конец «золотого века» в Будапеште: пала ли последняя крепость Израиля в Европе?

Летом 2012 года, сразу после прибытия в Венгрию, я вышел на улицы Будапешта в свою первую субботу. Я был облачен в талит, направляясь на молитву. Один из старейших раввинов общины, увидев меня, остановил с явной тревогой: «Шмулик, — прошептал он, — ходить так по улицам Будапешта — значит разжигать антисемитизм».

Я посмотрел на него и ответил то, что стало моим компасом на долгие годы: «Напротив. Прятаться и бояться — вот что поощряет антисемитизм».

Это убеждение не осталось лишь личным заявлением. Как один из еврейских лидеров в Венгрии на протяжении последних 14 лет и человек, действовавший за кулисами ради строительства моста между правительствами Израиля и Венгрии, я прошел долгий и непростой путь. Наша стратегическая концепция была ясна: будущее, безопасность и процветание еврейства в Венгрии должны расти рука об руку с прочным политическим союзом между Иерусалимом и Будапештом.

По мере того как эта связь крепла, мы переживали то, что можно назвать «золотым веком» физической безопасности и общинного процветания венгерского еврейства. Будапешт стал местом, где еврею не нужно опускать глаза. Параллельно израильтяне привыкли видеть в Венгрии не просто туристическое направление; она воспринималась как «пузырь здравомыслия», безопасное убежище, свободное от прогрессистских и самодовольных ветров, дующих в большинстве стран Европейского союза.

Предприниматели, инвесторы и бизнесмены перенесли сюда свою деятельность не только из-за экономической целесообразности, но и благодаря редкому для Европы активу: крепкому лидерству, на которое можно положиться.

Однако в минувшее воскресенье политическое землетрясение в Венгрии смешало карты. Виктор Орбан потерял власть, и для Израиля — как и для еврейства диаспоры — крепость, стоявшая в сердце Европы, пала. Пузырь лопнул. Пришло время прямо взглянуть на холодную реальность: Венгрия, которую мы знали, — остров стабильности и безопасности — не обязательно останется прежней.

Новый лидер, Петер Мадьяр, вступает в политическую и экономическую реальность, которая может заставить его полностью сменить курс. У Орбана был упорядоченный экономический план, опиравшийся на глубокий союз с США и явную поддержку со стороны Дональда Трампа. Новому правительству такая поддержка не гарантирована. Экономическое решение Мадьяра, как он открыто заявлял в ходе кампании, очевидно: взять деньги у Европейского союза.

Это решение несет огромные стратегические последствия. Венгрия отчаянно нуждается в притоке средств. Чиновники в Брюсселе, которые вели тотальную войну против Орбана, теперь откроют краны и высвободят замороженные миллиарды, но цена будет фатальной: конец венгерской независимости. Брюссель не позволит вырасти лидеру с независимой политикой; Мадьяра будут держать на коротком поводке, заставляя равняться на либеральный курс Союза.

Для Иерусалима это означает потерю важнейшего стратегического актива в Европе — того самого смелого права вето, которое правительство Орбана накладывало раз за разом, блокируя антиизраильские решения. Венгрии суждено вновь стать еще одним серым и послушным членом европейского клуба.

Проблема не только внешняя, она заложена в самой основе власти нового режима. Партия Мадьяра — это политический гибрид, склонный к потрясениям. Более половины его избирателей придерживаются левых взглядов, остальные склоняются к консерватизму. Единственным клеем, удерживавшим эту мозаику, была повестка «только не Орбан». История учит, что такие противоречия неизбежно сталкиваются. Лидеру, чья энергия будет уходить на тушение внутренних пожаров, будет трудно обеспечить стабильность, которой жаждут инвесторы.

Здесь мы подходим к критическому моменту: потере чувства личной безопасности. В то время как Израиль находится в состоянии войны, а антисемитизм захлестнул Европу, Будапешт оставался светлым пятном — без насильственных пропалестинских демонстраций и с нулевой терпимостью к нелегальной миграции. Орбан стоял как неприступная стена перед попытками Брюсселя навязать Венгрии прием мигрантов, за что он заплатил тяжелую политическую цену.

Какова бы ни была личная идеология Петера Мадьяра, если он подчинит себя экономическому «кислородному баллону» ЕС, он будет лишен возможности свободного принятия решений. Существует серьезное опасение, что Брюссель навяжет ему квоты на беженцев, и Венгрия будет вынуждена «импортировать» болезни континента. Открытость для миграции наряду с прогрессистской концепцией «свободы слова», которая позволит организациям бойкота маршировать по улицам, уничтожат статус Венгрии как безопасного убежища для евреев.

Параллельно этот переворот приведет к краху целой экосистемы центров влияния. В последние годы Венгрия служила базой для мировых консервативных организаций и исследовательских институтов, самоотверженно стоявших на стороне Израиля. Это стратегическое пространство, лишившись правительственной поддержки, обречено на распад.

Трезвый взгляд на реальность — нелегкое дело. Как человек, посвятивший годы укреплению этого союза, я с болью вижу, как части местной общины отказались признать важность защитной стены, которую обеспечивало уходящее правительство, и сделали выбор, исходя из иллюзий, разбивших геополитическую реальность.

Остается надеяться, что цена этого выбора не будет слишком высокой. Мы продолжим делать все, чтобы сохранить еврейскую инфраструктуру, которую строили с таким трудом, но для израильской общественности, инвесторов и политического истеблишмента в Иерусалиме — это огромный вызов. Неприступная стена в сердце Европы пала; Венгрия предпочла потерять свою уникальность ради временного комфорта и денег из Брюсселя. А Израилю придется строить новый стратегический маршрут.

Несмотря на наш долг продолжать развивать еврейскую жизнь повсюду, это потрясение служит резким напоминанием о вечной истине, которую бескомпромиссно представлял Любавичский Ребе, да будет память его свята: Земля Израиля является самым безопасным местом для народа Израиля. «Земля, о которой... всегда очи Господа, Бога твоего, на ней, от начала года и до конца года».