Конституционный кризис уже наступил

Конституционный кризис уже наступил. В стране нет «царя», и каждый делает то, что считает правильным. Ежедневно мы наблюдаем тяжелые проявления этого кризиса, зачастую замаскированные бюрократически-юридической лексикой, которая лишь затрудняет понимание сути происходящего.

В начале недели правительство выпустило «заявление» — документ, юридическая сила которого, по мнению самих составителей, сомнительна. В переводе на человеческий язык это послание гласило: «Милые хайтекисты, не жалко ли вам своих денег? Ваши друзья-судьи разрешили утвердить покупку 13-го канала в совете Второго управления, даже когда в нем заседают лишь семь членов, вопреки закону, требующему минимум десять. Допустим, вы получите одобрение этих семерых. Но что произойдет, когда мы назначим новый состав совета — до выборов, в период переходного правительства или когда-либо еще? Вы думаете, мы намерены считаться с тем, что вы провернули с неполным составом и сомнительными судьями? Хотите рискнуть? Желаем удачи. Даже если вы потеряете несколько сотен миллионов, с голоду не умрете».

Верховный суд отреагировал незамедлительно, словно водитель, выходящий из машины с палкой в руках, чтобы вступить в конфликт с другим агрессивным участником движения. Его решение на человеческом языке означает следующее: «Слушайте все! Берегитесь! До сих пор мы проявляли доброту. Но если кто-то решит прислушаться к этим безумцам — будь то полицейский, член совета или гендиректор — пусть помнит: мы без труда наложим на него болезненные санкции».

Как и в случае с правительственным заявлением, неясно, какую юридическую силу авторы приписывают этому решению. Является ли это приказом? Замечанием вскользь? Бессмысленным риторическим жестом? По общепринятой практике суды выносят решения лишь тогда, когда сторона обращается к ним за защитой, и после получения ответа от оппонента. Суды не дают по своей инициативе предварительных заключений по гипотетическим сценариям, не угрожают санкциями тем, кто не является стороной процесса, и не публикуют пасквили в духе «да знает общественность и остерегается».

Принцип, согласно которому «суды пассивны и ожидают обращения сторон в конкретном споре», всегда был ключевым элементом их защиты от обвинений во вторжении в полномочия других ветвей власти. Однако наши суды вышли за рамки судебной работы гораздо раньше. Стоит напоминать снова и снова: два с половиной года назад, менее чем через два месяца после резни на западе Негева, они отменили Основной закон, не опираясь ни на какой документ, превосходящий его по силе. В любой западной демократии подобное невозможно, так как это не является частью судебной функции. Судопроизводство всегда применяет текст, написанный кем-то другим, а того, кто сам создает первичные документы, стоящие выше всей правовой системы, называют не «судьей», а «правителем».

Как только дано разрешение на разрушение, следует опасаться обеих враждующих сторон. Каждая из них может послать к нам вооруженных посланников, чтобы навязать свою волю. Государственный сбой не возник сегодня. Он начался сразу после создания государства, когда коалиция МАПАЙ и религиозного фронта объединилась, вопреки протестам партии «Херут», для нарушения прямого обязательства Декларации независимости о принятии конституции не позднее 1 октября 1948 года.

В начале 90-х годов была совершена так называемая «юридическая революция». Ее творцы посеяли семена нынешней неразберихи, установив — беспрецедентным образом в мировой истории — что один и тот же орган вправе принимать законы и одновременно устанавливать ограничения на их принятие. Время показало, что круговая логика, заложенная в первом акте, обрушивает правовую систему к финалу. Впрочем, поиск виновных — дело историков. Мы же живем с горьким результатом: три ветви власти вышли из-под контроля и не функционируют должным образом. Народ, как суверен, должен опомниться, сбросить настройки системы до заводских или обновить операционную систему.