Кризис зрелости израильского общества

О расколах и разрывах внутри израильского общества можно рассуждать по-разному. Можно описывать борьбу между ультраортодоксами и светскими как религиозную, между религиозным сионизмом и светскими — как политическую, а между ультраортодоксами и остальными группами — как экономическую. Однако, возможно, наиболее точный способ анализа — это использование эволюционного подхода. В таком случае мы обнаружим, что даже спустя 78 лет после основания Государства Израиль отношения между его «племенами» все еще застряли на детской стадии.

Избегающая привязанность: дистанцирование от государства

Если взглянуть на ультраортодоксов и арабов, легко заметить, что они постоянно сохраняют эмоциональную дистанцию от государства. Их опасение заключается в том, что «мать» — светское еврейское государство — поглотит и аннулирует их идентичность. Отношения этих двух групп с государством напоминают «избегающую привязанность» (Avoidant Attachment): это тип ненадежной привязанности, при котором эмоциональное отчуждение становится стратегией выживания.

Ультраортодоксы делают вид, прежде всего перед самими собой, что не нуждаются в государстве. Любой призыв к интеграции воспринимается ими как угроза независимости. Они опасаются близости и участия институтов власти в их внутренних делах. Тот, кто прислушается к выступлениям ультраортодоксальных депутатов в Кнессете по поводу призыва, едва ли услышит искренние размышления о внутренних кризисах общины, проблемах бедности или молодежи, не находящей себя в иешивах.

С другой стороны, ультраортодокс ничего не ожидает от государства: он не благодарит его, когда получает поддержку, и не обижается, когда ее нет — он просто пытается взять снова. В этой системе отношений есть некая прагматичная соблазнительность, позволяющая ультраортодоксам оставаться удобными политическими партнерами, лишенными глубокой эмоциональной вовлеченности в вопросы внешней политики, безопасности или экономики.

Их отказ признавать свою зависимость от государства — фундаментален. Фраза «умрем, но не призовемся» возникла давно, а степень их пренебрежения государственными процедурами была наглядно продемонстрирована во время пандемии коронавируса.

Тревожная привязанность: борьба за идентичность и контроль

В долгосрочной перспективе, однако, такая модель не работает, особенно в государстве с серьезными вызовами в сфере безопасности. Последние три года, в течение которых ультраортодоксы удерживали властные позиции, лишь подтвердили опасность, кроющуюся в этом избегании.

Отношения религиозно-сионистского сектора с государством особенно бурны. Они живут в постоянном страхе, что «мать-государство» их покинет, и нуждаются в постоянном подтверждении того, что они — «предпочтительные дети». Любой уход от их идеалов интерпретируется как предательство. Их привязанность можно охарактеризовать как тревожно-амбивалентную (Anxious-Ambivalent Attachment). План размежевания они восприняли не как болезненное политическое решение, а как личное оскорбление. Даже сегодня любое решение Верховного суда или армейская директива, идущие вразрез с их взглядами, воспринимаются как доказательство того, что государство им не привержено.

Они колеблются между чувством неполноценности по отношению к светским сионистам-отцам-основателям и ультраортодоксам, создавшим мир Торы после Холокоста, и чувством превосходства над обоими этими секторами. Существует скрытое ожидание, что государство всегда будет на их стороне, иначе оно отклоняется от своего предназначения.

Бецалель Смотрич любит повторять: «Мы — самый несекторальный сектор», подразумевая, что бюджеты для них — это блага для всех. Это сложная позиция, ведь долгое время они были маргиналами. Теперь же они чувствуют, что их мировоззрение — государственный стандарт по умолчанию. Когда министру финансов потребовалось назначить высокопоставленных чиновников, ему было трудно найти кандидатов без кипы; с его точки зрения, государство принадлежит им.

Дезорганизованная привязанность и светский кризис

Светские израильтяне долгое время находились на стадии, которую психологи называют «иллюзией всемогущества» — ощущением себя единственным ребенком в доме. Система была выстроена так, чтобы соответствовать их ценностям, и они даже не осознавали этого. В последние годы эта иллюзия разбилась, особенно на фоне законодательных инициатив 2023 года. Когда младенец понимает, что существует реальность, которую он не контролирует, он сталкивается с экзистенциальной тревогой.

В терминах теории привязанности речь идет о дезорганизованной привязанности (Disorganized Attachment). Государство, которое должно быть источником безопасности, становится источником угрозы. Младенец входит в кризис: он хочет приблизиться к государству, чтобы получить утешение, но одновременно отстраняется от него, так как оно само пугает его.

---

Все эти паттерны не являются зрелыми. Нам всем нужно повзрослеть. Зрелость — это не отсутствие конфликтов, а способность выдерживать их, не убегая и не разрушая систему. Мы должны быть политически зрелыми: яростно протестовать против правительства, когда это необходимо, и при этом сохранять привязанность к самому государству.

Что это означает на практике?

• Путь религиозного сионизма к зрелости — развитие концепции отдельности. Государство не является единственным инструментом для реализации духовных чаяний. Тот факт, что существуют центры силы, не согласные с вами, — не конец света.

• Либеральные светские должны смириться с тем, что они больше не «единственный ребенок». Демография изменилась, и им придется учиться активному гражданству, создавать союзы и находить способы отстаивать свои ценности в новой реальности.

• Ультраортодоксам придется пойти на риск и сблизиться с государством. Понять, что трудно продолжать получать защиту и бюджеты, не будучи полноценной частью общества.

Государство никогда не будет идеальной матерью, но оно может стать «достаточно хорошей матерью», если мы будем действовать сообща.