Кровь, нефть и месть: Иран сводит счеты со странами Персидского залива
Атаки Тегерана против арабских соседей — это не только попытка сдержать США, но прежде всего историческая месть за поражения прошлого и стратегическая зависть к процветанию Саудовской Аравии и ОАЭ. В то время как иранский режим находится в изоляции, он пытается разрушить «успешную арабскую модель» и союзы с Израилем, опасаясь, что Дональд Трамп завершит войну до того, как будет достигнуто «радикальное решение» проблемы аятолл.
Многие в мире задаются вопросом: почему с начала войны Иран выбирает в качестве целей именно страны Персидского залива? Если Тегеран стремится ответить на ликвидации и атаки на своей территории, «естественная» реакция должна была бы быть направлена против тех, кто его атаковал: Израиля и США, либо против явных интересов этих двух стран в любом другом регионе.
Так почему же Иран воздерживается от ответа, например, в отношении Сирии, где возникла новая власть, свергнувшая союзника Тегерана? Сегодня это слабая власть в начале своего пути, которая, тем не менее, осмелилась изгнать иранских представителей и их сторонников и даже проявляет к ним открытую враждебность. Разве не «легче» атаковать или саботировать интересы этой власти?
Чтобы ответить на это, нужно вернуться к историческому расколу примерно 1500-летней давности между двумя крупнейшими течениями в исламе: суннитами, которые возглавляли ислам с момента его основания, и шиитами, утверждавшими, что руководство должно было находиться в их руках после смерти пророка Мухаммеда.
Достаточно взглянуть на четыре десятилетия назад, в начало 80-х годов, которые стали «золотым веком» попыток экспорта хомейнистской революции. Иран протянул свои щупальца во все стороны, но, за исключением Ливана и Сирии семьи Асада, потерявшей власть более года назад, большинство арабских стран воздвигли защитную стену, отразившую шиитское влияние. Миллиарды долларов, отобранные у иранского народа, были инвестированы в развитие радикальных организаций в арабских странах — инвестиция, которая пошла прахом и вернулась в Тегеран бумерангом.
Сегодня, несмотря на то что страны Персидского залива принимают миллионы иранских граждан и поддерживают с ним торговые связи, Тегеран выбирает путь огня. Массированные обстрелы ракетами и БПЛА под нелепым прикрытием «поражения американских целей» — это лишь дымовая завеса, истинная цель которой — историческая месть. Режим в Тегеране, известный своей мстительностью, не забыл и не простил странам Персидского залива их поддержку Саддама Хусейна в восьмилетней войне между Ираном и Ираком — войне, которая нанесла Ирану экономическую и геополитическую катастрофу.
Помимо мести, речь идет о стратегической зависти. Иран с тревогой наблюдает за процветанием Катара, ОАЭ и Саудовской Аравии. Эти страны, контролирующие нефтяные и энергетические артерии, являются союзниками США независимо от того, кто ими руководит, и стали магнитом для огромных инвестиций в туризм и недвижимость, в то время как Иран остается изолированным и истекающим кровью. Удар по Персидскому заливу — это удар по успешной арабской модели, особенно на фоне соглашений о нормализации и стратегического сотрудничества с Израилем.
На протяжении многих лет иранская пропагандистская машина пыталась выставить противостоящие ей страны, такие как Египет, «слугами сионистских интересов». Она создала себе фальшивый имидж «защитника арабов», делая акцент на палестинцах и ливанцах, только чтобы захватить повестку дня на арабской улице, разделять и властвовать между гражданами и их лидерами или странами.
Теперь Иран наметил четкую цель: саботировать повседневную жизнь и экономику стран Персидского залива. Ему действительно удается ввести регион в состояние высокого напряжения, но за это он заплатит тяжелую цену. Большое опасение в Персидском заливе сейчас вызывает как раз то, что Дональд Трамп закончит войну из-за России и Китая, не нанеся смертельного удара по власти аятолл — удара, который искоренил бы иранскую угрозу на ближайшие десятилетия.
