Кровоточащий глаз палестинского ребенка напротив наших сухих глаз
В прошлом, столкнувшись с фотографией избитого ребенка, ставшего свидетелем гибели родителей и братьев, мы бы содрогнулись от ярости и горя. Сегодня же мы прошли долгий путь: мы смертельно ранены и в наших сердцах не осталось места для чужих страданий.
В 1984 году был захвачен автобус, следовавший из Тель-Авива в Ашкелон. Двое террористов, взятых живыми сотрудниками Шабак, попали в объектив камеры Алекса Либака. Спустя несколько часов было объявлено, что все нападавшие были ликвидированы в ходе операции. Противоречие было очевидным, и дело, получившее название «Дело о маршруте 300», вызвало грандиозный скандал. Были созданы следственные комиссии, а высокопоставленные чиновники отстранены от должностей. И из-за чего? Из-за того, что террористы остались живы? Из-за легкого искажения фактов? Можно предположить, что сегодня большая часть общественности даже не поняла бы, из-за чего поднялся такой шум.
Прошло 16 лет, и в 2000 году, в начале второй интифады, 12-летний мальчик по имени Мухаммад ад-Дура был запечатлен в момент, когда он и его отец Джамаль прятались за импровизированным укрытием на перекрестке Нецарим во время перестрелки. Они погибли. Видео разошлось по всему миру, и ЦАХАЛ поспешил взять на себя ответственность и выразить сожаление. Вследствие расследований и дополнительных свидетельств ЦАХАЛ позже поставил под сомнение обстоятельства стрельбы, но сам факт извинения, шока и проверки кажется с нашей нынешней позиции принадлежащим другой планете.
В понедельник были убиты четверо членов семьи Бени Оде, которые ехали в своем автомобиле за покупками к празднику. «Речь идет о семье террористов, которая была ликвидирована почти полностью», — написал в соцсети X спустя несколько часов Элиша Йеред, бывший пресс-секретарь депутата Кнессета Лимор Сон Хар-Мелех. В прошлом, перед лицом фотографии избитого ребенка, который свидетельствовал, что его вытащили из машины после стрельбы, и он получил побои от солдата, кричавшего ему «мы убили собак», мы бы сошли с ума. От ярости. От горя. Но мы прошли путь. Мы смертельно ранены. У нас нет места для всего этого чужого горя. Кровоточащий глаз палестинского ребенка напротив наших сухих глаз.
Реальность становится все более суровой. С начала войны на Западном берегу было зафиксировано более 1500 инцидентов «еврейской национальной преступности», что на 25 процентов больше по сравнению с предыдущим годом. Инциденты включают физические нападения — на детей, женщин, левых активистов — поджоги домов, нанесение ущерба и кражу имущества и скота, создавая атмосферу террора и отчаяния. Резня седьмого октября стала оправдывающим кулаком, который, согласно данным, привел не только к росту количества инцидентов, но и к ужесточению методов террора при отсутствии правоприменения на местах.
Напротив известного высказывания Йешаягу Лейбовича о том, что «оккупация развращает», на протяжении многих лет укоренялось предположение, что можно будет поддерживать демократическое государство. Да, даже в условиях дискриминационных законов, институционального закрывания глаз, политических комбинаций и хищения средств. Мы думали, что можно сохранять стабильную, пусть и несправедливую ситуацию, не допуская, чтобы «сорняки» превратились в шоу безудержного разгула под покровительством закона. Постоянная угроза, прошедшая война, нынешняя война, война на горизонте, долгая борьба за демократию и за здравомыслие в собственном доме истощили нашу способность сопротивляться, так же как и нашу способность сопереживать бедам меньшинств или других секторов. Это не моральный выбор, а реакция выживания.
И все же трудно не заметить парадокс. Мы сейчас воюем с фундаменталистским Ираном, обладающим религиозно-мессианскими амбициями, который с кровавой жестокостью подавляет этнические и религиозные меньшинства внутри себя, и в то же время становимся все более безразличными к захвату власти подобными силами у нас, которые вознаграждаются деньгами и идеологией раввинов и министров в правительстве. Трудно помнить об этом сейчас, и все же нужно настаивать: даже если мы одержим полную победу (существует ли такая?), сионистская борьба никогда не касалась только физического существования, но и облика общества. Если гуманистические и демократические ценности рухнут, рухнет и сионизм.
