Кто такой Галь Хирш, чтобы зажигать факел?
Почему у власти возникает непреодолимое желание провоцировать тех, кто заплатил самую высокую цену в этой войне? Вместо того чтобы попытаться залечить раны общества с помощью объединяющей фигуры, правительство делает выбор, сеющий боль и раздор.
Галь Хирш уволился из ЦАХАЛа на фоне масштабной критики командного состава, к которому он, будучи командиром дивизии «Галиль», принадлежал. Однако выводы комиссии Винограда носили системный характер, и провалы не были адресованы ему лично. Поэтому можно сказать, что его назначение спустя годы главой системы по вопросам пленных и пропавших без вести, хотя и вызвало общественную дискуссию, не является чем-то из ряда вон выходящим. Да, вероятно, существовали более опытные кандидаты — профессиональные разведчики и дипломаты. Да, как это часто бывает у Биньямина Нетаниягу, выбор был сделан на основе личного доверия (вспомним попытку назначить его комиссаром полиции еще в 2015 году), но что здесь нового?
Поскольку общественность не имеет представления о том, что происходит в закрытых кабинетах, где ведутся переговоры, крайне трудно судить об успехе или провале этого назначения. Более того, как можно оценивать работу одного человека, когда речь идет о сложной системе, включающей разведывательные органы, международных посредников и постоянно меняющуюся реальность на местах? Есть ли четкие доказательства того, что именно благодаря Хиршу был достигнут уникальный прорыв? Нет, но, возможно, они есть. А может, логичнее приписать возвращение похищенных гражданским протестам на площади Музея? Или усилиям Дональда Трампа?
И все же есть вещи, которые мы знаем наверняка. Мы знаем, что думают семьи, с которыми Галь Хирш поддерживал контакт. Многие из них чувствовали себя униженными, уязвленными и «невидимыми», зажатыми между отчаянием и страхом выразить критику, которая могла бы стоить жизни их близким. Как написал Ром Бреславски:
«Выбор Хирша — это плевок в лицо мне, моему отцу, моей матери и всем семьям похищенных одновременно».
Более 1800 семей погибших, выживших в плену, похищенных, жителей приграничья и резервистов объединились, чтобы выразить глубокое потрясение намерением удостоить его чести зажечь факел в День независимости. Это внушительное число людей. И этот странный выбор вызывает закономерный дискомфорт. Почему? Потому что критика семей в адрес его поведения была известна. Боль была известна. Претензии были известны.
Возникает вопрос: почему у власти есть неудержимая потребность тыкать пальцем в глаза тем, кто заплатил самую высокую личную цену в этой войне? Почему бы не залечить раны народа с помощью объединяющей фигуры? Кто этот Хирш, который будет готов зажечь факел — символ израильской государственности, — зная, что его выбор сеет боль и раздор?
