Куда мы пришли? Мы уже там
Преступник для них — не ругательство, а модель для подражания и мечта. Система образования давно опустила руки, а общество продолжает культивировать насилие как главный источник рейтинга и прибыли.
Толпа людей извивается под солнцем конца апреля, выплескиваясь с улицы Хафец Хаим в Петах-Тикве — узкой улицы с односторонним движением, не привыкшей к такому оживлению — на парковку здания, превращенную в шатер для поминок. Тишина образцовая, но внутри всё переворачивается. Посмотрите на эту очередь: татуировка ацтекского солнца рядом с вязаной кипой, итальянские туфли рядом с сандалиями «Шореш», форма МАГАВ и штурмовые винтовки рядом с женщинами в традиционных белых траурных шалях. Здесь есть всё: «Гуччи» и «Фокс», серьги в носу, псалтыри и бурекасы. Множество бурекасов. Бурекасы и слезы — вот общий знаменатель здесь. Все плачут перед фотографией сияющего Яману, под разрывающие душу рыдания его матери и перед леденящим кровь осознанием: израильтяне забили его ногами до смерти. Жители того же города, празднующие тот же праздник.
Но не обманывайтесь этим человеческим пейзажем. Уродливая правда открывается в словах Г., которая много лет работала с молодежью из групп риска в городе и близко знает эту компанию:
«Ими не занимаются. Они выходят и слоняются по улице, ища экшена. Дома они научились добиваться своего насилием. Нужно что-то? Крадут кошелек. Захотелось самокат? Избивают ребенка и забирают. Когда их спрашивают, кем они хотят быть, когда вырастут, ответ — не «хайтекист» и не «боец». Ответ — «преступник». Именно этими словами. Преступник для них — не ругательство. Это модель для подражания. Это мечта.»
А система образования? Она даже не пытается лечить. Она давно опустила руки. И эта надпись сделана не только на стенах в Петах-Тикве. Она размазана у нас по всем экранам в реальности, которая освящает насилие со всех сторон. Это начинается с культивирования героя-социопата во имя искусства, в жестоких, беспощадных, убийственных сериалах. Голливуд очень быстро скатился к эстетике «Нухбы» — убивать и снимать, — обесценивание человеческой жизни стало развлечением для масс.
Но это не останавливается на стриминге. Насилие — самая сильная валюта коммерческих каналов и социальных сетей. Они освящают его, подпитывают его и торгуют им, потому что насилие равно рейтингу, а жестокость равна трафику, и всё это конвертируется в рекламу и деньги. Этот поток мощен, и единственное, что может противостоять ему — не очередной семинар по расширению прав и возможностей, а сильное, ценностное руководство. Мы все, не только молодежь, нуждаемся в модели силы и стойкости, проистекающих из самоконтроля, а не из потакания инстинктам и мести. Мы стоим в очереди на Хафец Хаим, обнимаем семью Залка, которая открыла свои сердца нам всем, и знаем горькую правду: здесь весь Израиль. Это национальный траурный шатер. И каждый, кто входит сюда, плачет по Яману — а также по самому себе и по нам всем.
