Война с Ираном превратилась в войну за американскую империю | Терри Ньюман

Когда США атаковали Иран в конце февраля, с точки зрения Вашингтона это выглядело как «война по выбору»: инициативная операция, призванная предотвратить появление иранской ядерной бомбы, а не прямая угроза самим США. Полгода спустя картина для Вашингтона кардинально изменилась. Война стала конфликтом, в котором нет выбора, потому что на кону оказалась сама способность США контролировать море — базовое условие статуса сверхдержавы.

Четыре водных пути ясно раскрывают этот факт. Первый — Ормузский пролив, через который проходит около одной пятой мировой нефти. Он был фактически перекрыт Ираном в ответ на атаки: иногда прямым огнем по танкерам, а иногда угрозами, которые сделали морское страхование экономически невыгодным. Баб-эль-Мандебский пролив, южные ворота Красного моря, стал еще одной ареной угроз: хуситы, центр иранской «оси», объявили блокаду саудовских судов и атаковали нефтяные танкеры.

Суэцкий канал, жизненно важная артерия между Азией и Европой, также пострадал: на прошлой неделе египетский порт Думьят, расположенный рядом с северным выходом из канала, подвергся атаке неопознанных беспилотников, которую западные разведслужбы приписывают Ирану или одной из его прокси-группировок. Саудовские танкеры подверглись нападениям на пути к каналу, что побудило гигантские судоходные компании избегать этого района и следовать в обход мыса Доброй Надежды, что удлиняет путь на недели. А «Хезболла», со своей стороны, продолжает сохранять иранский плацдарм на восточной оконечности Средиземного моря — точку опоры, которая бросает вызов свободе морских действий у границ Европы.

Это история не только о нефти. Это история о том, кто контролирует волны. Великобритания потеряла свою империю не в тот день, когда отказалась от той или иной колонии, а в тот момент, когда утратила способность проецировать силу на море, когда ее Королевский военно-морской флот перестал быть неоспоримой морской силой, гарантирующей имперские линии снабжения и торговли. Морская мощь — это условие глобального могущества.

Здесь вступает в силу глубочайшее экономическое измерение: государственный долг США, который уже достиг примерно 39,8 триллиона долларов. С момента отказа от золотого стандарта в 1971 году и рождения системы «петродоллара» — соглашения, привязавшего продажу нефти к долларам, — Вашингтон может занимать дешево и практически неограниченно, потому что миру нужны доллары для покупки энергии. Но эта система выживает лишь до тех пор, пока США могут гарантировать поток нефти и товаров по морю. Если водные пути перекрываются, дестабилизируются не только энергетические рынки. Дестабилизируется и логика, которая удерживает доллар в качестве мировой валюты, а также способность Вашингтона финансировать огромный долг под низкий процент.

Автор — геополитический эксперт и автор книги «Еврейский век».