Музыкант, отказавшаяся от огромного контракта: «Я не приносила жертв. Я сделала то, что должна была, и просто выбрала истину»
Хадас Шмерлинг прочили большое будущее, и она вела переговоры о долгосрочном контракте с музыкальным гигантом «Хеликон». В интервью сайту «Хидабрут» она откровенно рассказывает о духовном пути, который прошла, о выборе в пользу религиозного образа жизни, а также о вызовах и преимуществах, которые принес этот новый путь.
Для Хадас Дагуль, светской девочки из иерусалимского района Рамот восьмидесятых годов, музыкальный путь открылся уже в шесть лет, когда она осталась завороженной воспитательницей, игравшей на гитаре. В тот момент в ней зародилась мечта, и она начала усердно учиться, чтобы ее реализовать.
Хадас выросла в классической израильской семье, наполовину ашкеназской, наполовину сефардской, далекой от соблюдения заповедей, но полной глубокой еврейской идентичности и сионизма. Ее связь с искусством возникла из желания углубиться. Она восхищалась старыми песнями Земли Израиля и на своей бат-мицве попросила исполнить именно их. Один из друзей ее отца, услышав ее чистый голос, подошел к нему и сказал: «Она очень талантлива. Вы обязаны отправить ее в среднюю школу при Академии музыки». В последний момент лета Хадас была принята, а остальное — история. «Это было изменение всей моей жизни», — описывает она. — «С седьмого класса я знала, что другого пути нет. Я чувствовала, что это предназначение сильнее меня».
Огни у кассы
Ее явный талант привел ее при призыве к желанному статусу «выдающийся музыкант» — слот, зарезервированный для ограниченного числа призывников каждый год. Параллельно она служила в военных ансамблях, в составе джазового коллектива Управления образования, где пела и играла на классической гитаре на высоком уровне. «В армии я чувствовала, что нахожусь на скоростной трассе к успеху», — вспоминает она.
Сразу после демобилизации, в возрасте 21 года, Хадас выпустила свой первый альбом в компании «Ха-Тав ха-Шмини». Альбом, полностью написанный ею, получил восторженные отзывы. Она обнаружила, что открывает Международный кинофестиваль в бассейне Султана, выступает в резиденции президента и приглашена на Фестиваль Израиля. Ее песни стали звучать все чаще, но под поверхностью уже начали разгораться искры чего-то другого.
«Тот, кто слушает первый альбом, видит, что все было там уже тогда», — улыбается она. — «В альбоме есть песня под названием «Тикун хацот» (Полночное исправление) и песня под названием «Коль бе-иша эрва» (Голос женщины — нагота). Во время службы я сидела на репетиции с четырьмя музыкантами, которые довольно сильно игнорировали мои музыкальные мнения. Я вдруг почувствовала, что они воспринимают меня только в этой позиции «певицы» и все. Я чувствовала, что это не уважает меня, и из разочарования написала: «Голос женщины — нагота, фраза знакома, но я не понимала, голос женщины — нагота, теперь понятно и актуально». Эта фраза сидела у меня в глубине головы, без того, чтобы я понимала, что предсказываю собственное будущее».
После демобилизации Хадас переехала в оплот богемы в Тель-Авиве — район Неве-Цедек. Там процесс ее возвращения к религии (тшува) начал набирать обороты, исходя из экзистенциальных вопросов о ее еврейской идентичности. «Я спрашивала себя: почему мы на самом деле здесь, в стране? Я чувствовала, что должна быть причина глубже, чем песни Альтермана. Я просто чувствовала постоянную тоску в душе».
Практический поворот произошел в возрасте 22 лет. Хадас вышла с успешной встречи в «Ха-Тав ха-Шмини», шагая с гитарой по улице Шамай в Иерусалиме, где она прошла мимо магазина гитар, у входа в который стоял молодой человек. Кто-то окликнул его «Цвика». Хадас спонтанно подошла к нему и спросила: «Ты легендарный Цвика Шмерлинг?»
Через несколько минут, когда она поняла, что ей трудно ходить с оборудованием, которое она несла, она вернулась и попросила оставить у него свои вещи. Когда она вернулась, чтобы забрать их, Цвика попросил ее сыграть. «Я сказала ему: «Я? Играю здесь? Я собираюсь выпустить альбом, я следующая Рита!»», — смеется она. — «Но он настоял. Я достала гитару, сыграла, он присоединился, и вдруг вошли люди. Это было наше первое совместное выступление».
Рядом с кассой Цвики, Мордехая Цви, лежала стопка священных книг и кипа. Хадас, которая была переполнена мыслями об иудаизме, почувствовала, что это знак. Они стали парой. Мордехай Цви уже надевал тфилин и молился, а Хадас поначалу испугалась: «У нас было много взрывов. Я боялась слова «тшува», и особенно боялась, что мне придется перестать выступать».
Стеклянный потолок
В течение двух лет они медленно укреплялись, соблюдали субботу и поженились в возрасте 25 лет. Параллельно светский культурный мир продолжал звать ее. Хадас вошла в марафон встреч с Рони Брауном, легендарным генеральным директором «Хеликон».
«В течение трех лет мы встречались раз в две недели», — вспоминает она дни, когда почти коснулась славы. — «Это должен был быть контракт на 20 лет, на пять альбомов. Я была именно тем слотом, который они искали».
На одной из встреч Браун пригласил автора песен и художественного руководителя Яакова Гилада, чтобы тот составил о ней впечатление. «Яаков встретил Мордехая Цви и меня за несколько дней до этого, на шоу Амира Дадона. На встрече с Рони он сказал ему: «Она возвращается к религии». Рони засмеялся: «Она просто не выступает в субботу, Нинет тоже не выступает». Яаков ответил: «Я видел ее мужа, они возвращаются к религии». Яаков сказал это еще до того, как я сказала это сама себе».
После того, как это уже было на столе, она попыталась предложить решения. «Я пришла к Рони и сказала ему: «Я выйду на сцену в скромных платьях, это будет отлично работать». Я пыталась навести мосты, но контракт, который они предложили, был слишком связывающим. Я отправила его обратно с множеством правок, они не согласились — и мы расстались».
Свой второй альбом Хадас спродюсировала независимо вместе с мужем, но настоящим изменением стало галахическое решение, которое она приняла: выступать только перед женщинами.
Помимо галахического вопроса, есть ли еще причина, по которой вы решили выступать только перед женщинами?
«Решение было принято исключительно из галахических соображений, но после того, как я его приняла, я понимаю, что в нем есть глубокие слои. Женщина перед смешанной аудиторией задействует, даже подсознательно, механизмы желания быть любимой, произвести впечатление, понравиться. Даже перед женщинами эта потребность существует, но там она намного чище, и выступление становится чем-то дружеским, на равных и более глубоким».
Сколько это нам стоит
В последние 14 лет основным занятием Хадас было тотальное материнство для ее семерых детей. «Я посвятила свою жизнь своим детям», — говорит она. — «Я не отправляла их в группы продленного дня и оставалась с каждым ребенком дома до трех лет. Все, что я делала в музыке, было «попутно». Невозможно сравнить карьеру мужчины, который сидит в студии целыми днями, с карьрой матери, на которой дом на 100%».
Сейчас, когда младшая девочка пошла в детский сад, Хадас входит во «вторую фазу» своей жизни. Недавно она выпустила новый сингл под названием «Сод» (Тайна); она преподает постановку голоса, письмо и композицию в школе «Шират ха-Левиим» Йонатана Разаэля; она выступает с оригинальными материалами, ведет новое шоу с Дицей Ор, пишет и сочиняет песни для себя и других, а недавно даже закончила писать мюзикл для детей.
Впервые за многие годы у нее есть целые утра, посвященные творчеству, и эта энергия вырывается в уникальном проекте: культурная теплица, которая выбрала 10 артисток из 100, чтобы повысить профессиональный уровень детских представлений в харедимном и религиозном секторе.
«Сначала я сказала себе: что я имею к этому отношение? А потом поняла, что это сшито для меня, что это включает в себя все, что я люблю и делаю лучше всего — письмо, композицию, актерство, пение. Поэтому я подала заявку, и с Божьей помощью меня приняли. Я написала мюзикл для детей под названием «Рнана аль Анана» (Радость на облаке). Он предназначен для детей от трех лет и старше, сопровождается качественными песнями, записанными в лучших студиях. Он чист и подходит для сектора, но может также говорить с каждым ребенком в Израиле. Я взволнована этой главой в своей жизни так, что невозможно описать».
За мгновение до окончания интервью, когда вопрос цены соблюдения Галахи снова поднимается в разговоре, Хадас искренне делится: «Иногда есть такой страх в глубине головы, что, может быть, после 120 лет Всевышний скажет мне: «Хадас, я дал тебе феноменальный голос, почему ты ограничила себя?». У меня иногда бывают такие мысли, но больше них — во мне есть пылающая вера, что это не то, что мне скажут там. Когда я смотрю на своих детей, на дом, который я построила, на соблюдение Галахи, которого я придерживалась, и на чистоту моего творчества сегодня — я знаю, что меня еще ждут великие дела, и что в глубине вещей я на самом деле не приносила жертв. Я сделала то, что должна была сделать, и просто выбрала истину».
