Главный бенефициар «мусульманского НАТО» — и израильская возможность

Спустя почти шесть месяцев после начала войны с Ираном Ближний Восток заново открывает для себя древнюю истину: когда великая держава ввязывается в затяжную войну, малые и средние государства начинают искать себе страховку. А когда все ищут страховку, Китаю не нужно быть страховой компанией. Ему достаточно продавать камеры, беспилотники, ракеты, порты и заводы. Когда американская мощь кажется абсолютной, Эр-Рияд сближается с Вашингтоном. Когда Израиль демонстрирует военное превосходство, открывается возможность для сближения с Израилем. Когда Иран доказывает, что способен причинять боль, наступает компромисс с Тегераном. А когда Турция и Пакистан предлагают дополнительный зонтик, Эр-Рияд немедленно к нему присоединяется.

Именно это делает «Мекканский пакт», новое оборонное соглашение между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном, важным событием, выходящим далеко за рамки трех подписавших его сторон. Саудовская Аравия искала защитника. Турция искала плацдарм. Пакистан искал деньги. Китай получил всё это.

Мекканский пакт был подписан в Саудовской Аравии, и человек, который выигрывает от этого больше всех, даже не приехал в Мекку: Си Цзиньпин. И тот, кто должен быть обеспокоен им, — это не Иран. Послание Тегерану таково: не пугайтесь семейной фотографии в Мекке. Можно предположить, что Пекин заинтересован в укреплении именно такой интерпретации: альянс не должен превращаться в суннитский фронт, вступающий в войну с Ираном. Саудовская Аравия получает слой защиты; Пакистан получает деньги и статус; Турция получает влияние; а Иран получает причину не рассматривать любую суннитскую организацию как объявление войны.

Соглашение гласит, что нападение на одну из сторон будет считаться нападением на всех, хотя пока неясно, что именно предпримет каждая из них в реальной ситуации. Альянс еще не является «мусульманским НАТО», но это определенно сигнал: страны региона больше не готовы класть все свои яйца безопасности в американскую корзину.

Сунь-цзы писал, что «искусный полководец побеждает армию врага без боя». Пекину не нужно заменять Пятый флот США, создавать десятки баз в Персидском заливе или обещать умереть за Эр-Рияд. Напротив: китайская модель работает лучше, когда американцы оплачивают счет за безопасность, а китайцы собирают счет за торговлю. Новый Ближний Восток больше не делится на друзей Ирана и его врагов. Он делится на тех, кто производит силу, и тех, кто ищет, рядом с какой силой стоит находиться.

Суннитский альянс, который не хочет быть антииранским

По всей видимости, три крупные суннитские страны создают оборонный альянс в то время, как Иран ведет противостояние с США и Израилем. В Тегеране это можно было бы сразу истолковать как создание суннитского фронта против него.

Однако публичный посыл Анкары и Исламабада обратный: альянс не направлен против Ирана или какой-либо конкретной страны. За кулисами, согласно стратегической логике, приписываемой китайским каналам, Пекин хочет, чтобы Тегеран понял еще одну вещь: нет необходимости рассматривать альянс как механизм, предназначенный для вступления в войну против Ирана.

Значение для иранцев довольно успокаивающее. Даже если хуситы продолжат беспокоить Саудовскую Аравию, не факт, что Турция или Пакистан побегут бомбить Сану. Легко подписать в Мекке пункт «один за всех»; труднее объяснить общественности в Анкаре, почему турецкие солдаты должны воевать в Йемене.

Сама Саудовская Аравия также не обязательно ищет войны с Ираном. Она ищет страховку от него.

Отсюда рождается еще одно возможное китайское послание Тегерану: новый суннитский альянс может служить не только механизмом сдерживания Ирана, но и противовесом другой региональной системе, опирающейся на Израиль, ОАЭ, Бахрейн и Кувейт, а также на их связи в сфере безопасности с Вашингтоном.

Для Пекина это почти идеальный баланс. Он не хочет победы Ирана, потому что слишком сильный Иран может дестабилизировать Персидский залив и поставить под угрозу энергетические маршруты. Он также не хочет побежденного и разваливающегося Ирана, потому что Иран — это поставщик энергии, политический партнер и инструмент для балансирования американской мощи. Китай хочет, чтобы Иран был достаточно силен, чтобы выжить, но достаточно слаб, чтобы нуждаться в нем.

Пакистан — это китайская дверь в Персидский залив

Связь в сфере безопасности между Пекином и Исламабадом очень глубока. Значительная часть пакистанских систем опирается на китайские технологии, а JF-17, например, является продуктом китайско-пакистанского сотрудничества.

Если Пакистан становится центральным звеном в новой архитектуре безопасности Персидского залива, Китай получает ключ от квартиры, не нуждаясь в собственном договоре аренды.

Системы вооружений требуют обслуживания, запчастей, программного обеспечения, обучения, связи и модернизации. Поэтому тот, кто продает военную систему, продает не просто металл. Он продает отношения на двадцать лет.

Если в будущем Саудовской Аравии, Пакистану и Турции потребуется развивать совместные возможности беспилотников, противовоздушной обороны, разведки или связи, у Китая уже есть встроенное преимущество через Пакистан.

Большие деньги находятся как раз вне поля боя

Но ошибкой было бы рассматривать этот шаг только через узкий перископ. Ведь главный приз Китая — экономический. Персидский залив является критически важным источником энергии для китайской экономики и огромным рынком для инфраструктуры, технологий, электромобилей, связи, искусственного интеллекта, портов и военной техники. Поскольку страны Персидского залива хотят уменьшить свою зависимость от США, они ищут дополнительных поставщиков.

Китай предлагает сделку, с которой трудно конкурировать: мы не спрашиваем вас, как управлять страной, не требуем идеологического союза и будем рады построить вам и порт, и сеть связи, и завод беспилотников.

Согласно данным, опубликованным в Израиле, объем китайской торговли с Саудовской Аравией и ОАЭ достиг в 2025 году около 108 миллиардов долларов с каждой из них. То есть, с точки зрения Пекина, Персидский залив — это не геополитическая периферия, это бизнес на сотни миллиардов.

Тот, кто продает беспилотник, зарабатывает один раз. Тот, кто строит завод, поставляет компоненты, обучает инженеров, обновляет программное обеспечение и продает запчасти, получает клиента на целое поколение.

А потом появляется Тайвань

По мере того как Персидский залив становится все более сложным, а Вашингтону требуется защищать базы, союзников и морские пути, Пекин получает пространство для маневра в Восточной Азии. Ассертивное поведение Китая вокруг Тайваня и в Индо-Тихоокеанском регионе продолжается, пока мировое внимание разделено между другими аренами.

И что все это значит для Израиля?

Израиль может оказаться перед лицом Ближнего Востока, где больше нет простого разделения на «иранский лагерь» и «проамериканский лагерь». Вместо двух лагерей создаются несколько пересекающихся кругов силы: Израиль и партнеры по «Соглашениям Авраама»; Иран и его прокси; Турция-Саудовская Аравия-Пакистан; и над всеми ними Китай, который говорит со всеми и почти никому ничего не обещает.

Израильская возможность находится как раз в Абу-Даби

Но у Израиля есть контрход, и он не проходит через Эр-Рияд. Он проходит через Абу-Даби, когда ОАЭ должны осторожно изучить Мекканский пакт. Центр силы, состоящий из Саудовской Аравии, Турции и Пакистана, — это не только механизм против Ирана. Если он станет постоянной политико-военной структурой, он может изменить баланс сил и внутри суннитского мира.

С точки зрения ОАЭ, это стратегический вопрос. Абу-Даби и Эмираты, включая Кувейт и Бахрейн, годами инвестировали в построение независимой внешней политики, передовой армии, региональных центров влияния и экономики, которая не готова жить в тени Эр-Рияда. Сейчас Саудовская Аравия пытается построить клуб безопасности, в котором она держит ключи, Турция приносит мускулы, а Пакистан приносит бомбу. Нет причин, по которым эмиратцы должны быть «в восторге».

И это именно та возможность, которая есть у Израиля. Не предлагать Саудовской Аравии еще один слой защиты. Напротив. Израиль может углубить ось с ОАЭ вокруг общего интереса: предотвращение формирования новой региональной гегемонии — иранской, турецкой или саудовской.

Связь не обязательно должна начинаться с танков и ракет. Она может строиться через технологии, кибербезопасность, энергетику, торговые пути, инвестиции, порты, связи с Индией и создание экономического пространства, соединяющего Средиземное море с Персидским заливом и Индийским океаном. «Соглашения Авраама» в этом взгляде — это не просто мирный договор. Они могут превратиться в альянс стран, которые не готовы, чтобы кто-то другой решал за них, как будет выглядеть Ближний Восток.

Мекканский пакт учит чему-то более глубокому. Саудовская Аравия ищет, кто будет ее охранять, Пакистан ищет, кто будет его финансировать. В то время как Турция ищет, на кого повлиять. И, как уже упоминалось, Иран ищет, как выжить, а Израиль должен искать, кто разделяет с ним интерес.

А Китай? Китай не ищет, он ждет, пока США воюют. Иран стреляет. Саудовская Аравия раздумывает. Турция продвигается. Израиль пересчитывает маршрут. Китайская пословица гласит: «Когда дует ветер перемен, одни строят стены, а другие — ветряные мельницы». Израиль строит системы защиты. Иран строит ракеты. Саудовская Аравия строит альянсы. США пытаются сохранить старый порядок, а Китай? Продает всем ветряные мельницы.