В день, когда Трамп перекроет кран: тихий экономический удар, который ждет Израиль

Американская общественность в ярости, а реальная экономика истекает кровью: куда исчезают триллионы долларов, пока граждане стонут под экономическим бременем? Как это разочарование трансформируется во враждебность по отношению к Израилю, и почему угроза иранского ядерного оружия отодвинута на задний план в Вашингтоне таким образом, что это может оставить израильскую экономику уязвимой и без международной защиты? Д-р Эли Кук, лектор кафедры в Музее Эрец-Исраэль и глава программы американистики в Хайфском университете, объясняет.

Похоже, что крупнейшая экономика мира в данный момент управляется настроениями. С одной стороны, Дональд Трамп воспринимается как бизнесмен-капиталист, а с другой — он навязывает себя в качестве партнера и забирает проценты у частных компаний, получивших поддержку, что сеет панику среди генеральных директоров. Как можно понять этот экономический зигзаг, и кто в итоге платит цену?

Возможность того, что правительство США потребует проценты или акции в частных компаниях в обмен на предоставление субсидий, налоговых льгот или инвестиций, не лишена оснований. Шаги Дональда Трампа в этом направлении, правда, вызывают у многих опасения по поводу коррумпированности системы — опасения, которые нельзя отбросить с порога, но следует помнить, что речь идет о промышленной политике, которая уже применялась в прошлом. У США есть исторический прецедент для подобных шагов; более того, в эпоху, характеризующуюся огромными экономическими разрывами, усиливается аргумент о том, что было бы справедливо, если бы широкая американская общественность также наслаждалась плодами роста на бирже.

Схожий подход к решению проблемы искусственного интеллекта предлагает Берни Сандерс, считающийся выраженным левым ориентиром в экономическом дискурсе США. Сандерс утверждает, что, поскольку системы искусственного интеллекта в любом случае основаны на коллективном историческом человеческом знании, нет оправдания тому, что их прибыли стекаются в руки небольшой горстки людей. Поэтому он предлагает, чтобы значительная часть акций компаний в сфере ИИ была передана американской общественности. Следует подчеркнуть, что речь идет об общественной, а не государственной собственности, чтобы предотвратить возможность политиков контролировать эти ресурсы или использовать их. Хотя эти шаги сопровождаются очевидными сложностями и подвергаются критике со стороны неолиберальных кругов, утверждающих о нарушении принципов свободного рынка, в широкой перспективе сомнительно, что это самый проблемный аспект политики Дональда Трампа.

Дональд Трамп относится к росту на бирже как к исключительному показателю своего успеха, но реальность на местах гораздо сложнее. Средний дом стоит 434 100 долларов. Чтобы профинансировать это при процентной ставке около 6,5%, нужно зарабатывать от 110 до 120 тысяч долларов в год, что намного выше медианного дохода (который оценивается примерно в 87 500 долларов). Доказывает ли эта одержимость Уолл-стрит, что администрация полностью оторвана от реальной экономики?

90% богатства на бирже сосредоточено в руках верхнего дециля. Широкая общественность, хотя и владеет небольшими инвестициями, но в незначительных суммах, так что на практике она остается вне праздника Уолл-стрит. Оторванность президента от этой реальности объясняет, почему рейтинги его одобрения сегодня упали даже ниже, чем у Джорджа Буша-младшего. В то время как граждане стонут, его занятость показушными проектами, такими как ремонт Белого дома и строительство бального зала, иллюстрирует разрыв с реальностью гораздо больше, чем любые сухие цифры. Это разочарование хорошо отражается в опросах: когда сегодня спрашивают американского гражданина о его экономическом будущем, показатели его уверенности находятся на историческом минимуме, напоминающем дни после кризиса 2008 года. Цены на продукты питания подскочили и остаются высокими, и это настоящий двигатель общественного гнева.

С января 2025 года по август 2026 года государственный долг подскочил с 36,2 до 39,8 триллиона долларов, но, с другой стороны, реальная экономика демонстрирует рост всего на 1,5%. Этот разрыв вызывает закономерный вопрос: куда текут эти огромные бюджеты, и действительно ли налогоплательщики выигрывают от этих инвестиций, или они остаются вне уравнения?

Проблема с дефицитом заключается не только в самом долге, но и в том, на что тратятся деньги. Направляются ли они на инвестиции в образование, социальное жилье или снижение стоимости жизни для граждан? Отнюдь нет. Деньги засасываются в две основные дыры. Первая — это система здравоохранения. США никогда не утруждали себя созданием нормальной системы, как в остальных западных странах, поэтому возникла абсурдная ситуация, когда финансирование во многих случаях является государственным, но контроль находится в руках хищных частных корпораций. Огромный капитал переходит прямо из кармана налогоплательщика в казну корпораций и в карманы врачей, что объясняет сумасшедший процент американских врачей в верхнем процентиле. Вторая дыра — это безопасность, на которую выливается около полутора триллионов долларов. Так что, когда спрашивают, куда исчезают государственные деньги, именно туда они и уходят.

Если соединить точки: с одной стороны, гражданин, который задыхается от стоимости жизни, а с другой — понимание того, что государственная казна выкачивается наверх к корпорациям, безопасности и небольшой горстке элит, получается пороховая бочка общественного гнева. Когда разочарованный американский гражданин ищет виновных в этом экономическом «грабеже», куда направляется гнев?

Конечно, на корпорации, но не только; это разочарование часто связывается с израильским вопросом. Есть много американцев, которые убеждены, что именно их налоговые деньги финансируют государственное медицинское страхование в Израиле. Понятно, что это полная чушь, но здесь видно, как сталкиваются два мира: экономическое разочарование простого американца трансформируется в гнев по поводу помощи Израилю, а оттуда до антисемитизма недалеко. Когда экономические разрывы растут и люди задыхаются, они ищут козла отпущения, и вместо того, чтобы обвинять корпорации, которые их доят, есть те, кто обвиняет евреев. С точки зрения разочарованной толпы, дело Джеффри Эпштейна заключает в себе всю историю, для них это «доказательство», подтверждающее теории заговора о том, кто на самом деле дергает за ниточки и управляет ими.

Исламский демон

В прошлом союз между Израилем и США во многом опирался на общую угрозу терроризма и радикального ислама. Разделяет ли американская общественность до сих пор с нами этот экзистенциальный страх перед иранской осью, или разрыв между нами увеличился?

Разрыв огромен, и эта угроза почти исчезла с американского радара. Если вы посмотрите на недавние опросы, которые проверяют, чего на самом деле боится американский гражданин, вы увидите, что только около 2% ставят исламский терроризм во главу угла своих приоритетов. Америка изменилась; сегодня существуют сильные мусульманские общины и мусульманские представители на ключевых позициях в местной и национальной политике.

Когда мы говорим с ними об опасности со стороны Ирана, это их просто не пугает. Среднестатистический американский гражданин спрашивает себя: «Что вообще иранцы сделали нам напрямую за последние годы?». Классический израильский аргумент «если мы не остановим их здесь, терроризм придет к вам домой» больше не находит отклика и не работает на них. Фокус Америки сместился в совершенно другие места, как во внутренней политике, так и во внешней. Общий страх, который когда-то связывал нас, просто испарился.

Вы описываете американскую улицу, которая развила по отношению к нам настоящую ненависть. Но инстинктивная реакция очень многих израильтян сегодня — просто пожать плечами и сказать: «Ведь неважно, что мы сделаем, это просто слепой антисемитизм, нас все равно всегда будут ненавидеть, так что пусть мы хотя бы будем делать то, что хорошо для нас». Являются ли этот разрыв и враждебность действительно приговором судьбы в виде антисемитизма, или мы несем прямую ответственность за эту ситуацию?

Это прямой результат израильской политики. Это началось с решения отождествлять Израиль полностью с республиканцами и опираться на поддержку евангелистов. Это осознанные решения, которые мы приняли, и из-за них мы потеряли поддержку широких слоев либерального лагеря. Послание, которое сегодня исходит от широких слоев израильского общества, заключается в том, что «неважно, что мы сделаем, нас все равно будут ненавидеть». Это просто удобная позиция, призванная снять с себя ответственность, и это чушь. Я вообще не говорю о левых или крайне правых в США; американский мейнстрим ненавидит то, что он видит в секторе Газа, и ненавидит представление о том, что Израиль разжигает войну. Они даже обвиняют Израиль в росте цен на топливо, потому что, по их мнению, именно Биньямин Нетаниягу тянет Дональда Трампа к эскалации. Этот подход «я буду делать, что хочу, потому что меня все равно ненавидят» опасен и разрушителен, потому что реальность совсем не такова.

---

Экономический итог

Давайте перейдем к сути дела с нашей точки зрения. Изоляционистский подход «Америка прежде всего», при котором администрация отказывается от традиционных глобальных обязательств, доходит и до нас. Все говорят об опасении сокращения помощи в сфере безопасности, и понятно, что это будет тяжелым ударом по бюджету. Но помимо миллиардов, которые могут быть напрямую урезаны, останавливается ли на этом экономическая опасность для Израиля? Какую косвенную экономическую цену мы заплатим, как только США сделают шаг назад и перестанут служить нашим международным «бронежилетом»?

Американская военная помощь собирается драматически сократиться. Миллиарды, которые мы привыкли получать, будут урезаны, и это создаст огромную бюджетную дыру. Но ущерб на этом не останавливается. Настоящая опасность в долгосрочной перспективе заключается в том, что если американская администрация сигнализирует, что США больше не интересуются мировым порядком и в значительной степени снимают защитный зонтик над Израилем, экономические последствия могут быть драматическими. Например, у нас сегодня есть исключительные и уникальные соглашения о свободной торговле с Европой, которых нет ни у одной страны вне блока, и они во многом опираются на американскую спину. Как только США отступают назад, израильская экономика остается полностью обнаженной и уязвимой.