Ближний Восток меняется — и Саудовская Аравия перешла к другой игре | Д-р Эйтан Ласри
Саудовская Аравия выстраивает стратегическую независимость: оборонный союз с Турцией и Пакистаном, связи с Вашингтоном и открытые каналы с Ираном и Китаем. Для Израиля значение очевидно: Эр-Рияд больше не зависит от одной оси.
Ближний Восток вступил в новую эру, и Саудовская Аравия не ждет США, и уж тем более Израиль, чтобы определить свое будущее в сфере безопасности и экономики. Внешняя политика и политика безопасности Королевства в настоящее время руководствуются одним центральным принципом: абсолютная защита экономической стабильности и целей программы «Видение 2030».
В условиях региональной войны против Ирана и его прокси Эр-Рияд разработал децентрализованную оборонную стратегию — доктрину «игры на всем поле». Саудовская Аравия больше не опирается на единственную опору безопасности, маневрируя между ядерными соглашениями с Вашингтоном, мусульманскими оборонными союзами, тактическим диалогом с Тегераном и активными боевыми действиями против прокси-сил.
Региональная ось чрезвычайных ситуаций: союз с Турцией и Пакистаном
Отсутствие полного доверия к стабильности традиционного американского оборонного зонтика привело Эр-Рияд к самому драматичному шагу за последнее десятилетие: «Тройственному оборонному соглашению Мекки», подписанному между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном. Соглашение устанавливает принцип коллективной обороны в стиле НАТО: вооруженное нападение на одну из трех стран будет считаться нападением на всех.
Хотя еще рано определять механизмы реализации этого обязательства, союз между тремя суннитскими державами предлагает стратегическое разделение ролей: Саудовская Аравия предоставляет капитал, Турция — передовую оборонную промышленность и БПЛА, а Пакистан — армейский опыт и ядерное сдерживание. Для Израиля турецкий компонент в этом союзе вызывает особую тревогу, так как соединение саудовского капитала с турецкой промышленностью создает новый центр силы.
Международная ось: Вашингтон и гражданский атом
США остаются ключевым партнером, однако характер союза изменился от отношений исключительной зависимости к жесткому партнерству интересов. Утверждение администрацией Трампа «Соглашения 123» по гражданскому атому, предоставляющего Саудовской Аравии возможности обогащения урана на 30 лет, дает Королевству пространство для маневра. Параллельно Эр-Рияд сохраняет открытыми каналы связи с Китаем и Россией для обеспечения стабильности энергетических рынков.
Иранская арена и фронт прокси: дипломатия под огнем
Саудовская Аравия применяет политику «двойного трека»: военный ответ (секретные операции ВВС и морская коалиция из 14 стран для защиты Красного моря) и дипломатический диалог с Тегераном для предотвращения краха энергетического рынка. Отношения внутри Залива при этом остаются сложными: солидарность перед лицом иранской угрозы соседствует с острой конкуренцией между Саудовской Аравией и ОАЭ за влияние в Йемене и контроль над портами.
Израильская связь: разрыв между явным и тайным
Пока Израиль поглощен боевыми действиями, Саудовская Аравия ужесточила публичные позиции, обуславливая нормализацию прогрессом в решении о двух государствах. Тем не менее, тайное сотрудничество продолжается: саудовская потребность в израильских технологиях обороны, кибербезопасности и ИИ остается критической.
«Соглашение Мекки» — это не объявление войны Израилю, а декларация стратегической независимости. Израилю следует перейти от реактивной политики к инициативной: углублять тайное сотрудничество, вести диалог с Вашингтоном об ограничениях ядерной программы Королевства и предлагать незаменимые технологические решения. В новом Ближнем Востоке тот, кто не формирует союзы, обнаруживает, что ими управляют другие.
