Новый раскол

Бецалель Смотрич обещает, что мы еще будем скучать по резервистской службе. Ведь после того, как жена будет пилить за то, чтобы вынести мусор и помыть посуду, и после того, как партия «Религиозный сионизм» совершит чудо и сократит количество дней резервистской службы до тридцати в год, мужественные резервисты еще будут скучать по черному кофе в финджане и похлопываниям друг друга по плечу, вместо мытья посуды и смены подгузников.

Оставим в стороне открытый шовинизм. Оставим также отсутствие объяснений со стороны «Религиозного сионизма» о том, как именно они собираются сократить количество дней резервистской службы, и проигнорируем на мгновение тот факт, что даже тридцать дней в году — это немало, даже по сравнению с тем, что было здесь до войны. Это полушутливое отношение свидетельствует о восприятии проблемы как своего рода курьеза. Однако такое отношение к курьезу — это болезнь, характерная для немалого числа партий в Израиле, и она пересекает блоки и лагеря: мы слышали ее не только от коалиции правых и ультраортодоксов, но и в высказываниях о популизме со стороны Яира Голана, или в авторских колонках, объясняющих, почему призыв ультраортодоксов — это фикция и что на самом деле их просто преследуют.

Часть этой критики опирается на глубокое понимание эффективности и свободной экономики, из которого вытекает призыв к переходу на профессиональную армию и опасение по поводу растраты ресурсов. Часть — на презрение к «милитаризму» или страх перед интеграцией нелиберальных групп в систему безопасности. Однако речь идет о фундаментальной ошибке. Не только потому, что профессиональная армия просто не отвечает на вызовы безопасности Израиля, но и потому, что, в отличие от большинства рыночных механизмов, в которые государству не нужно вмешиваться, армия не должна действовать согласно экономическим показателям эффективности, и страх того, что она станет слишком большой, приводит к реальности, в которой она слишком мала.

Кажется, что многие политики не понимают тектонического сдвига, который здесь произошел. 7 октября и интенсивная война, которая потребовала столь тяжелую кровавую и социальную цену, изменили не только поведение израильтян, но и их ДНК. Они обнажили глубокий и доминирующий компонент, который лежал в основе израильскости: этос обязательств и службы государству. Этос, который размывался в последние пятьдесят лет в пользу политических балансов сил. Война напомнила израильтянам, что, несмотря на кривые ухмылки слева по поводу милитаризма и справа по поводу сотрудничества с левыми, это государство возникло, и, возможно, также падет, на вопросе службы и обязательств.

После трех лет этот ген был активирован. То, что было расколом между «евреями» и «израильтянами» в последние три десятилетия, станет расколом между служащими и неслужащими в ближайшие годы. Не из-за блестящего предвыборного лозунга или успешной кампании, а из-за понимания того, что около половины детей в первых классах — ультраортодоксы или арабы, после многих лет жертв ради родины и из-за глубокой любви широких слоев этого народа к сионистскому проекту. Это уже свершившийся факт на местах. Вопрос в том, какие политики сумеют перевести это понимание не в очередную раздачу конфет резервистам и не во флирт с ШАС и «Еврейством Торы», а в глубокие структурные изменения вокруг вопроса о том, кто несет бремя, а кто нет. Это изменение уже произошло в израильском обществе, и скоро оно проникнет и в политику. Единственный вопрос — кто проснется к нему слишком поздно.