Катар не сменил сторону — он просто правильно разыграл карты

Согласие ХАМАС на рамочный план, о котором объявил президент Дональд Трамп, многими было воспринято как американское достижение, но у этого шага есть еще одна победительница: Катар. С точки зрения Дохи, сам факт того, что ей удалось добиться согласия ХАМАС на этот план, является стратегическим успехом — независимо от того, будет ли соглашение реализовано в полной мере. Поэтому, чтобы понять, чего ожидать на следующем этапе, нужно анализировать катарские интересы, а не риторику.

Распространенная ошибка — видеть в Катаре нейтрального посредника. На практике это посредник с ярко выраженными интересами. Его первая цель — укрепить положение по отношению к США и доказать, что альтернативы его роли посредника на Ближнем Востоке нет. Вторая цель — расширить влияние на палестинской арене. ХАМАС является ключевым инструментом для достижения обеих этих задач.

Отсюда вытекает центральная дилемма Катара. Он заинтересован в успехе посредничества, но не заинтересован в исчезновении ХАМАС. С его точки зрения, ослабленный ХАМАС — желаемый результат. ХАМАС, побежденный или политически разоруженный, — это потеря одного из важнейших рычагов влияния. Поэтому Катар давил на руководство ХАМАС, чтобы оно приняло рамочный план, но, вероятно, будет противиться любой реализации, которая приведет к полному устранению организации из палестинской политической системы. Это напряжение объясняет большую часть поведения Катара в последние годы.

Доха также пытается балансировать между двумя центрами силы, на которые она опирается: администрацией Трампа и ХАМАС. По отношению к Вашингтону ей нужно доказать, что она обладает реальной способностью влиять на организацию. В то же время, по отношению к ХАМАС она не может выглядеть как сторона, навязавшая капитуляцию. Поэтому идеальный сценарий для Дохи состоит в том, чтобы ХАМАС проявил гибкость, Катар получил международный кредит, а ответственность за возможный провал была возложена на Израиль.

В этом смысле само согласие ХАМАС принять рамочный план уже послужило интересам Катара. С того момента, как организация сказала «да», изменилась отправная точка международного обсуждения. Теперь Доха работает над тем, чтобы перенести центр тяжести на Израиль. Если соглашение рухнет, она будет утверждать, что ХАМАС проявил гибкость, а именно Израиль помешал реализации. Не случайно в последние дни звучали похожие послания со стороны Катара, Египта и Турции, подчеркивающие израильскую ответственность за дальнейший путь.

Сохранение статуса посредника

Параллельно идет борьба за восприятие. Посредством «Аль-Джазиры» и других СМИ Катар формирует нарратив вокруг соглашения. Разоружение не представляется как капитуляция ХАМАС, а как «урегулирование», «хранение» или передача ответственности в иные палестинские рамки. Акцент делается на израильском отступлении, введении гуманитарной помощи и прекращении боев, а не на цене, которую ХАМАС обязан заплатить.

С точки зрения Катара, даже если соглашение не будет реализовано в полной мере, сам процесс посредничества является достижением. Любой кризис, в котором Вашингтону, Иерусалиму, ХАМАС и международному сообществу нужна Доха, укрепляет ее региональный и международный статус. Поэтому сохранение статуса посредника для нее почти так же важно, как и достижение самого соглашения.

Однако настоящее испытание для Катара еще впереди. Если соглашение продвинется к этапу реализации, ей придется выбирать между двумя интересами, которые могут столкнуться: желанием продолжать пользоваться доверием США и накопленным международным статусом — и желанием сохранить ХАМАС как стратегический актив. Чем ближе будет момент, когда потребуются необратимые шаги — подлинная демилитаризация, смена власти и механизмы принуждения, — тем труднее Дохе будет удерживать оба конца веревки.

Вот почему самый важный вопрос не в том, удалось ли Катару добиться согласия ХАМАС на рамочный план, — это уже сделано. Настоящий вопрос таков: будет ли она готова помогать реализации пунктов, которые могут превратить ХАМАС из правящей и военной организации в ограниченный политический фактор, или же в решающий момент она выберет защиту актива, сделавшего ее самым важным посредником на Ближнем Востоке.