Респондент 148711 «отнял» целый мандат у партии — правда ли это? Истина за «шумом» в опросах | Шмуэль Рознер

Только этого нам действительно не хватало. Как будто мы не знали, что окружены жестокими врагами. Как будто мы не помнили — это все еще очень свежо — внезапную атаку 7 октября. Как будто мы не вошли в замкнутое и подозрительное настроение перед лицом враждебной и переменчивой международной реальности. Как будто всего этого было недостаточно, пришли «источники», которых нельзя раскрывать по соображениям цензуры, и раскрыли разговор между «странами», названия которых также нельзя раскрывать по соображениям цензуры, которые замышляли, или, по крайней мере, одна из них замышляла, продвигать мирные соглашения с Израилем, чтобы усыпить его бдительность перед войной в более удобное время.

Только этого нам действительно не хватало. Еще одно напоминание о том, что мир — это холодное и жестокое место. Еще одно напоминание о том, что Израиль, даже когда он получал некое признание от своих соседей благодаря соглашениям, договоренностям, интересам, общим врагам, общим друзьям, никогда не приближался к статусу полной, постоянной легитимности, которую больше нет нужды или причины оспаривать.

Да, он подписал несколько важных мирных соглашений. Нет, он не может закрыть глаза. Да, он ведет сложные отношения, некоторые из них скрытые, с очень многими странами в окружении, включая те, которые предпочитают скрывать связь. Нет, он не может полагаться на эти отношения, если они не будут подкреплены большой израильской мощью. Да, он может продолжать говорить о мире как об идеале, и будет хорошо, если он продолжит говорить о нем как об идеале. Нет, он не может предполагать, что идеал воплотится в жизнь мечтательным образом, который подходит для гимнов, или речей, или волнующих церемоний.

Только этого нам действительно не хватало. Еще одно напоминание. Как будто мы не знаем.

Респондент 148711

Респондент номер 148711 — мужчина в возрасте около 50 лет. Его образование не академическое. Его доход немного ниже среднего. Он не верит, что премьер-министр действительно намерен призвать ультраортодоксов, которые не учатся. Он против участия партии «РААМ» в коалиции, даже если Йоав Сегалович присоединится к партии. Ответы, которые он дал на наш опрос, не всегда последовательны. И все же, он научил нас важной вещи. Он научил нас лучше формулировать то, что мы знаем, и то, чего мы не знаем.

На респондента номер 148711 мне пришлось обратить внимание из-за моей халатности. В середине дня, в середине сбора данных, мне стало любопытно. Поэтому я скачал уже собранные данные, чтобы увидеть промежуточные результаты. Я не заметил, что скачиваю результаты именно тогда, когда респондент 148711 все еще отвечает на анкету. То есть, я рассчитал результат, когда его анкета была заполнена лишь наполовину (а на самом деле, ближе к четверти). Ошибка.

Через час, когда я снова скачал данные и снова рассчитал, выяснилось, что это не просто ошибка — это ошибка, стоящая мандата. Респондент 148711 с четвертью анкеты отнял мандат у «Ликуда» и добавил мандат «Религиозному сионизму». Респондент 148711 с полной анкетой добавил мандат «Ликуду» и отнял мандат у «Религиозного сионизма».

И скажем заранее: респондент 148711 не является избирателем «Ликуда» или «Религиозного сионизма». На самом деле, он сейчас не голосует ни за одну партию. Он не знает, за кого проголосует. Но алгоритм распределения мандатов, который бросает каждую респондентку и каждого респондента в каждом опросе на подходящее им место в общем расчете, бросил его в одно место, когда анкета была заполнена частично, и в другое место, когда анкета была заполнена, и расчет мандатов изменился.

Опросы мандатов — это событие, которое общественности не всегда легко понять. Почему партия должна потерять целый мандат на этой неделе по сравнению с прошлой неделей, когда с ней ничего не произошло? И почему она должна прибавить два? Вот, иногда все, что нужно, — это такой респондент, как 148711, который изменит свое мнение (или социолог, который не заметит, что он заполнил только четверть анкеты). Иногда один респондент — это то, что делает разницу между заголовками вроде «тенденция к росту у «Ликуда»» или «падение в опросах у Либермана» — помпезными заголовками, за которыми стоит повседневная, тривиальная реальность.

В случае с респондентом 148711 разница составляла еще один мандат или минус один мандат для двух партий, которые и так были выше электорального барьера. Но что, если бы 148711 отдал свой голос партии, которая находится немного ниже электорального барьера? Каждую неделю мы обращаемся к разным людям. На этой неделе мы столкнулись с определенным предпочтением этого избирателя. Возможно, неделю назад мы обращались к похожему на него человеку, который предпочитал «Еврейский дом» или «Религиозный сионизм». Такие изменения — неизбежная часть опроса. И это означает, что при каждом результате мандатов нужно учитывать своего рода статистический плюс-минус.

Проверим, что произошло бы, если бы у того же респондента, 148711, было немного другое предпочтение. Допустим, он отдал бы свой голос «Еврейскому дому», который на этой неделе, в опросе 13-го канала, не преодолел электоральный барьер, что произошло бы тогда? Я проверил. Ответ заключается в том, что по разным причинам, связанным с типом респондента и взвешиванием, он перевел бы «Еврейский дом» через электоральный барьер. Тогда другие партии были бы затронуты, потому что если «Еврейский дом» прыгает с нуля до 4, нужно забрать эти четыре мандата у других партий. «Яшар!» потеряла бы мандат. Также «Наш дом Израиль» потеряла бы мандат, и так далее. Полный результат не так важен, потому что это не опрос и не суть дела. Важен принцип: один респондент, в одном опросе, изменил бы картину.

Такое влияние можно, конечно, измерить и нейтрализовать разными способами. Мы обращаемся к нескольким сотням людей каждую неделю — размер выборки достаточен, чтобы гарантировать, что плюсы и минусы не будут слишком большими. Большая выборка нейтрализует шум в значительной степени, но не отменяет его. Все еще остается статистический шум.

И еще: социологи могут идентифицировать в индивидуальном порядке событие, подобное случаю с респондентом 148711, и попытаться убедиться, что этот один респондент не спутает карты всем партиям (и чтобы не было сомнений: решение не переводить «Еврейский дом» через электоральный барьер на этой неделе было принято после того, как случай 148711 был идентифицирован). И все же, стоит указать на это событие, чтобы прояснить всем, кто следит за опросами, то, что мы повторяем почти каждую неделю: большая часть колебаний, которые вы видите из недели в неделю, или от опроса одного социолога к опросу другого, — это статистический шум и не более того.

Статистический сигнал

Теперь сделаем это немного сложнее и еще интереснее. Полный прогноз мандатов предоставляет одно число для каждой партии (ШАС 7 мандатов, «Бияд» 13 мандатов). Но такой прогноз опирается на ответы сотен людей и на метод распределения, который переводит проценты ответов в мандаты, и каждый социолог делает это распределение немного иначе (потому что нужно оценивать такие вещи, как проценты участия разных секторов и влияние соглашений об остатках голосов и т.д.).

После полузабавного случая с 148711, нам стало любопытно, и мы взяли один опрос, недавний, и по отношению к нему задали простой вопрос: что произошло бы, если бы каждый респондент в отдельности дал другой ответ на вопрос о голосовании? Допустим, если из всех респондентов опроса все остаются точно такими же, кроме Моше из Бней-Брака, который говорит ШАС вместо «Оцма Иегудит». Или все остаются точно такими же, кроме Мириам из Хайфы, которая говорит «Яшар!» вместо «Демократов».

Обратите внимание на результат этой проверки: было изучено почти 20 тысяч сценариев изменения голосования, каждый раз одного респондента. В 3415 случаях прогноз мандатов изменился. То есть, это случаи, когда изменение ответа одного человека сдвинуло по крайней мере один мандат. Более того: в конкретном опросе, который мы проверили, 740 из 780 респондентов — почти 95% респондентов — имели теоретическую возможность сдвинуть целый мандат при изменении одного ответа. И Моше из Бней-Брака, и Мириам из Хайфы, и Дорит из Эфрата, и Ури из Кирьят-Оно.

Сказать это еще раз? Почти каждый респондент и респондентка опроса имели возможность изменить голосование так, что они сдвинули бы целый мандат в конечном результате (респондент или респондентка, конечно, не знают, что они могут это сделать, и они также не знают, какой партии они должны изменить свое голосование, чтобы сдвинуть мандат). Вы скажете: ага, вот доказательство, что опросы ничего не стоят. Вот доказательство, что если Хила из Иерусалима встала сегодня не с той ноги, она изменит всю картину мандатов.

Подождите с этим выводом. Потому что после проверки, которая определяет, что происходит с мандатами, приходит также проверка, что происходит с блоками. И здесь обнаруживается способность игнорировать шум и идентифицировать звук. Мы сказали, что в 3415 сценариях изменения позиции одного человека прогноз мандатов изменился. Теперь спросим: а как это повлияло на общую картину? Если игнорировать шум и искать сигнал, обнаруживается, что это не сильно повлияло. И именно в этом суть.

В 2745 из этих сценариев мандаты выросли и упали, а размер коалиционного блока остался точно таким же, как был (в этом опросе, 50 мандатов). То есть, в 80% случаев, когда изменение позиции одного респондента изменило также картину мандатов, картина блоков осталась идентичной. В то время как в 16% случаев коалиция получила еще один мандат, в 3% из них она потеряла мандат, и в 1% случаев она потеряла два.

Иными словами: после всех симуляций, проверок, ростов и падений партий из-за небольших изменений в ответах на опрос, мы остались с картиной, стабильной в целом: у коалиции есть 50 мандатов, или немного больше, или немного меньше. Если игнорировать шум и небольшие движения туда или сюда той или иной партии, оказывается, что это — по крайней мере сейчас — довольно стабильная ситуация.

Потенциал Ардана

Все, что вы здесь прочитаете, касается партии, которой не существует. То есть — с прошлой недели она существует, но в опросах. До тех пор она рассматривалась только как партия, которой не существует. Партия на бумаге. Партия спекуляции. Партия, которую нужно представить, прежде чем отвечать на вопрос, касающийся ее, а не у всех нас есть воображение.

Это означает, что большую часть того, что вы здесь прочитаете, нужно воспринимать с долей скептицизма. Возможно, выяснится, что при переходе от партии, которой не существует, к партии, которая существует, от идеи к исполнению, произошло много изменений. Возможно, выяснится, что израильтяне, которые вообще не думали о Гиладе Ардане как о лидерской опции, внезапно потянулись к нему. Возможно, выяснится, что у него есть харизма, которую мы не знали раньше. Возможно, разочарование в других партиях подтолкнет избирателей к нему. Возможно. Тем временем, что у нас есть, это результаты о партии, которой не существует — которые мы публикуем, когда она уже почти существует. Со всеми обязательными оговорками.

У Гилада Ардана и Юлия Эдельштейна нет подробной программы, но у них есть послужной список. У них нет старой партии, но у них есть богатый опыт. Никто еще не был впечатлен их партией, никто еще не был разочарован ею. Она не голосовала за закон, который вас разозлил, она не сидела в правительстве, которое вас разочаровало, она не проводила реформу, которая вас порадовала, она не боролась за цель, которая для вас важна. Те, кто рассматривает возможность голосовать за нее, должны придумать для себя вещь, которая должна быть. Будет или не будет, это зависит от кандидатов, а также от их избирателей, если таковые найдутся.

В нескольких опросах с тех пор, как она официально возникла, партия не преодолела электоральный барьер. Но, как было сказано, до недавнего момента она еще не была партией. Настоящее испытание для нее начнется через неделю-две, после того как она исчерпает свои усилия, чтобы взлететь. Что правда, в опросах, которые мы проводили в последние недели, и некоторые из которых проверяли, среди прочего, какие избиратели рассмотрят возможность голосовать за какую партию, мы нашли примерно 10% избирателей, которые говорят, что рассмотрят возможность голосовать за партию Ардана. Это очень много людей, но немного меньше, чем доля тех, кто рассматривает «Религиозный сионизм», и довольно похоже на число тех, кто рассматривает «Кахоль-Лаван». Этих рассматривающих — потенциальную аудиторию партии — можно измерить, чтобы попытаться понять, кто они.

Это не совсем аудитория маленьких центристских партий (которые на этой неделе, в большинстве опросов, ни одна из них не преодолела электоральный барьер). Это также не аудитория правых, которые сидят сегодня в правительстве. Это третья вещь, которую можно идентифицировать в ответах на вопросы по разным темам.

Начнем с вопроса самоопределения, потому что он относительно прост. 51% рассматривающих список Ардана определяют себя как «умеренные правые» или «правые, близкие к центру» — по сравнению с 34% во всей выборке. И обратите внимание на обратный показатель: люди «глубоких правых» составляют всего 4% этой аудитории. Среди тех, кто рассматривает «Ликуд», доля людей «глубоких правых» составляет 18%, в пять раз больше.

Отсюда к содержанию, и стоит начать с юридической реформы. Почему начать именно с нее? Потому что многие проверки, которые мы проводили, идентифицируют эту тему как особенно значимую среди сторонников коалиции. Конечно, безопасность тоже важна для них, и экономика, и другие вещи. Но то, что определяет их иначе, чем враждующие лагеря, — это тема юридической реформы (или революции, каждый по своему вкусу).

Мы также спросили потенциальных избирателей Ардана и Эдельштейна о юридической реформе, и есть три возможные позиции, которые были им представлены: за реформу в направлении, которое хотела коалиция, даже без широкого согласия; за значительную реформу, но только в случае, если по ней есть широкое согласие; и третья позиция — против значительной реформы. Среди избирателей «Ликуда» доминирующая позиция — за реформу даже без согласия. Только 17% из них говорят «реформа только при согласии».

Среди избирателей «Яшар!», с другой стороны баррикад блоков, доминирующая позиция — при согласии, но многие из избирателей «Яшар!» говорят «не нужна значительная реформа». Потенциальные избиратели Ардана и Эдельштейна находятся посередине: 21% за первый вариант, 66% за второй, и только 7% за третий.

66% за реформу при широком согласии. Это самый высокий показатель, измеренный у нас в какой-либо группе потенциальных избирателей по этому вопросу. И что интересно, это не только этот показатель, но и то, что вокруг него: почти нет потенциальных избирателей Ардана, которые хотят реформу Ярива Левина даже без согласия, и почти нет потенциальных избирателей Ардана, которые противятся глубокой реформе.

На самом деле, две группы, которые сражались на улицах в течение двух лет, почти не представлены в аудитории потенциальных избирателей Ардана и Эдельштейна. Если вы ищете социологическое оправдание для такого списка, оно находится в этой строке. Не в биографии Ардана, не в стаже Эдельштейна. В этой строке. Потому что это строка, с которой соглашается очень значительная часть граждан Израиля.

Отсюда к ультраортодоксам. Это тема, в которой присутствие Эдельштейна доминирует, потому что из-за нее произошел разрыв с «Ликудом». 59% рассматривающих список поддерживают обязательство всех или большинства ультраортодоксов служить и наложение санкций на тех, кто не служит. Среди рассматривающих «Ликуд» параллельный показатель составляет 28%, и это, вероятно, самая резкая линия, которая отделяет эту аудиторию от «Ликуда». И если вам кажется, что речь идет только о споре о пунктах закона о призыве, вот показатель, который учит, что речь идет о более значимом разрыве: 40% потенциальных избирателей Ардана и Эдельштейна хотят широкое правительство с партиями из обоих блоков, без ультраортодоксов и без арабов. Только 5% из них хотят правую коалицию, похожую на сегодняшнюю.

До сих пор все выглядит последовательно. Умеренные правые, государственники, хотят реформу при согласии, без партнерства с ультраортодоксами, за широкое правительство. А затем приходит вопрос Иудеи и Самарии. Мы спросили, что Израиль должен делать на этой территории. 42% потенциальных избирателей Ардана и Эдельштейна говорят укрепить контроль над палестинцами и расширить поселения. 41% из них говорят стремиться к полному разделению. Разница менее процента между двумя позициями, которые на данный момент являются доминирующими позициями — казалось бы, противоположными — общественности в обоих блоках.

Чтобы понять, насколько раскол по вопросу Иудеи и Самарии необычен, вот тот же вопрос, как на него отвечают в нескольких других группах рассматривающих голосование за другие партии. Рассматривающие «Ликуд»: 72% за укрепление контроля против 17% за разделение. Рассматривающие «Религиозный сионизм»: 89% против 6%. Рассматривающие «Яшар!»: 13% против 54%. Почти каждая группа, которую мы проверили, склоняется к одной стороне. Группа рассматривающих Ардана-Эдельштейна — единственная, в которой есть аудитория, почти равная для обеих позиций. По вопросу территорий аудитория Ардана-Эдельштейна не ведет себя как аудитория партии. Она ведет себя как коалиция партий.

Вопрос территорий — и это вещь, на которую очень важно обратить внимание — это также основной вопрос, который отличает аудиторию Ардана и Эдельштейна от аудитории Троппера и Хенделя. Среди рассматривающих «Еврейский дом», как и в аудитории большинства партий, есть четкое решение: в сторону разделения (55%). С этого момента говорите: партия Троппера и Хенделя более левая, чем партия Ардана и Эдельштейна. Можно предположить, что это будет использовано Арданом для дифференциации от своего основного конкурента в зоне между блоками. Но обратите внимание: если он выберет очень жесткую линию, он немедленно потеряет около половины аудитории, которая рассматривает его и предпочитает разделение углублению контроля и аннексии.

То есть, можно мобилизовать эту аудиторию с помощью послания о реформе. Можно мобилизовать ее с помощью послания об ультраортодоксах. Можно потерять 40% ее одним предложением о будущем территорий. В любом направлении. На этой неделе мы использовали информацию и данные сайта «Мадад», включая предвыборные опросы для 13-го канала и опросы для других сторон, в том числе JPPI. Мы также использовали отчеты «Кан Хадашот» и N12, данные Центрального статистического бюро и опросы всех средств массовой информации. Профессор Давид Стейнберг помог в написании статьи о респонденте 148711.tguvot@maariv.co.il