Ликвидировать голову змеи и подождать с пахлавой
Организации вроде Хамас, «Хезболлы», хуситов и иранского режима — это не просто отдельные лидеры, а сложные системы. У них есть иерархия, каналы финансирования, пропаганда и способность к восстановлению, поэтому ликвидация высокопоставленных лиц — лишь часть борьбы, а не её финал.
Ликвидация Изз ад-Дина Хаддада, главы военного крыла Хамас в Газе, — важное достижение. Речь идет о преступнике, причастном к планированию кровавого нападения на Израиль 7 октября. Вывод такого человека из игры имеет оперативную, моральную и общественную ценность. Это несет четкий сигнал: тот, кто причиняет нам вред, живет в долг. Однако, несмотря на значимость события, праздновать победу, пожалуй, еще рано.
В момент публикации известия о ликвидации возникает естественное чувство удовлетворения. Справедливость восторжествовала: человека, олицетворявшего зло и жестокость, больше нет. Люди нуждаются в завершенности. Мы предпочитаем действие ожиданию, немедленный результат — долгому процессу, а фотографии ликвидированных террористов — скучным дискуссиям об инфраструктуре, суверенитете, образовании и политических линиях. В поведенческой экономике это называют «искажением настоящего». Мы склонны ценить небольшие, но мгновенные достижения выше, чем масштабные, но отдаленные цели. Ликвидация — это импульс, она эффектно смотрится в заголовках и создает ощущение победы.
Напротив, предотвращение организационного возрождения или создание властной альтернативы — это задачи будущего. Они требуют сложных процессов: демонтажа стимулов, перекрытия источников силы, заключения региональных соглашений и укрепления местных сил, не связанных с джихадом. Все это выглядит в СМИ гораздо менее броско. Мы потребляем ликвидации как сериал: кульминация, короткое удовлетворение, а затем ожидание следующей серии. Как будто наша безопасность — это шоу на Netflix, которое не знает, когда закончиться.
Системный вызов
Предположение о том, что ликвидация «головы змеи» приведет к краху всей системы, возможно, было верным в прошлом веке. Сегодня такие организации, как Хамас, «Хезболла», хуситы и иранский режим, — это не один человек. Это системы. У них есть иерархия, каналы финансирования, пропаганда, коллективная идентичность, внешняя поддержка и способность к восстановлению. Поэтому вопрос не только в том, голову какой змеи мы ликвидировали, но и в том, что происходит с системой после этого.
С 7 октября Израиль ликвидировал длинный ряд высокопоставленных лиц в Хамас, «Хезболле», Иране и среди хуситов: Салеха аль-Арури, Мухаммада Дейфа, Исмаила Ханию, Яхью Синвара, Мухаммада Синвара, Хасана Насраллу, Хашема Сафи ад-Дина, Фуада Шукра — а теперь и Хаддада. Этот список свидетельствует о выдающихся разведывательных и оперативных возможностях. Очень немногие страны способны действовать так долго и эффективно на нескольких аренах одновременно.
Никто не исчез
Но несмотря на то, что мы ликвидировали в среднем по три «головы» на каждую организацию, ни одна из них не исчезла. Даже хуситы, о которых мы раньше почти не слышали. Хамас сильно пострадал, но сохраняет контроль в Газе. «Хезболла» понесла тяжелые потери, но продолжает отравлять жизнь жителям Севера и наносить удары по солдатам. Хуситы остаются назойливой угрозой на региональной арене. Иран получил значительные удары, но его идеология, структура и стратегические амбиции не испарились. Мы отрубили много голов, но нанесли ли мы достаточный удар по телу, которое каждый раз отращивает их заново?
Даже министр Мири Регев признала на этой неделе в интервью, что обещание «полной победы» на самом деле не включало полную ликвидацию угрозы. Дискуссия идет не о самом факте ликвидаций, а о том, для чего они предназначены. Если это первый этап стратегии по удушению организации — нанесение удара по командным возможностям, предотвращение коронации преемников и создание реальности, в которой организации трудно восстановиться, — есть шанс достичь более полной победы. Но если ликвидация — это самоцель, то речь идет о ремейке фильма «День сурка»: ликвидация, преемник, ликвидация, преемник. В оригинальном фильме герой понял, что должен измениться сам, чтобы проснуться в новом утре. Возможно, и мы выйдем из этого цикла, когда поймем, что делаем что-то не так. Каждый раз выигрываем кампанию и проигрываем войну.
Моральный аспект
Есть и моральная сторона вопроса. Не потому, что нельзя применять силу против тех, кто хочет нас уничтожить, а потому, что существует разница между использованием мощи нашей армии для того, чтобы «вырезать еще несколько крестиков на прикладе», и ликвидацией экзистенциальной опасности для Израиля.
Поэтому ликвидация должна быть моментом осторожного удовлетворения, а не эйфории. Отлично, что в мире станет меньше монстров. Важно, чтобы враги знали: любой, кто пытается причинить нам вред, обрекает себя. Но вместо того чтобы делать ставки на имя следующего ликвидированного, нам стоит помнить: будущее наступает. Ликвидация — это иногда необходимое начало, но она не может быть концом истории. Наша безопасность измеряется не количеством ликвидированных высокопоставленных лиц, а количеством организаций, которым удается выращивать новых руководителей.
Автор — эксперт по поведенческой экономике и принятию решений, преподаватель факультета психологии школы Баруха Ивчера в Университете Райхмана.
