Увольнение в прямом эфире: как Исраэль Кац пожертвовал безопасностью ради праймериз

Я был средним бойцом и хорошим командиром (по крайней мере, я так думаю) где-то в бригаде «Нахаль» во второй половине 90-х годов.

Откуда этот разрыв между «средним» и «хорошим»? Он проистекает, по всей видимости, из улучшенной способности видеть человеческую душу и понимать, что движет ею, в отличие от средней способности распластаться на земле в момент столкновения, откатиться за укрытие и открыть точный огонь по источнику стрельбы.

Почему я вовлекаю вас в свой личный путь? Не для того, чтобы вы учились у меня, как перебегать, а для того, чтобы сказать: я понимаю чувства солдат батальона «Цабар». Я был там.

Понимаю, но ни в коем случае не принимаю. Это «не принимаю» остается в силе, даже если сделать скидку ветеранам, не из-за выслуги лет, а в силу осознания того, что они, с момента завершения своей подготовки, находятся в состоянии непрерывных боевых действий, которые стоили им раненых и убитых.

Им нужно отдавать честь, необходимо разделять их боль, но ни в коем случае нельзя принять тот факт, что они взяли закон в свои руки.

Дисциплина в армии — это не центральная часть бытия, а само бытие. Все оно направлено на момент, когда животный инстинкт велит нам прижаться к безопасной земле, и тогда прозвучит приказ: «Вперед, в атаку!». Тот, кто этого не понимает, никогда не будет настоящим бойцом или командиром.

Поселение ветеранов

Это верно для любого командира, и вдвойне — для тех, кого посылают командовать солдатами-ветеранами. Примерно через два года службы у бойцов происходит изменение. Сержанты в большинстве своем уже моложе их, они чувствуют себя «старыми волками» войны, считают дни до демобилизации и принимают позу «никто не будет указывать мне, что делать».

Умный командир маневрирует в этом спектре чувств, понимает чувствительность, но не дает ей ослабить дисциплину. Он знает, когда положить дружескую руку на плечо, а когда бросить взгляд, который говорит: «Если ты сейчас не сделаешь в точности то, что я говорю, ты еще пожалеешь». К сожалению, эту способность, которую некоторые назовут «харизмой», невозможно преподать ни на каком курсе.

Молодой комбат, который хочет внедрить новые процедуры, не берет молоток и не разбивает вывески. Напротив: возможно, в одной руке он держит молоток, но держит ее за спиной, в то время как вторая рука работает пинцетом. Командир, который вытаскивает молоток, чтобы доказать, что он «круче», демонстрирует лишь неуверенность.

И тем не менее, даже если были допущены ошибки на уровне командования батальона «Цабар», мятеж ни в коем случае не является вариантом — и массовое дезертирство должно пресекаться сурово.

От десантника к интригану

От батальона «Цабар» перейдем к «Шакеду», которым когда-то командовал Дадо Бар-Калифа. Он вырос до командира бригады, а затем стал главой Управления кадров — и, со вчерашнего вечера, публичным кандидатом на должность командующего Центральным военным округом.

Генерал-майор Бар-Калифа попал на линию огня. Не того огня, который он знает с поля боя, а огня гораздо более коварного. Оставим Бар-Калифу и перейдем к солдату, командиру и бывшему офицеру 890-го батальона десантников Исраэлю Кацу.

Да, даже тому, кто превратил интриганство в искусство, полагается помнить о его заслугах в молодости — Кац был десантником-бойцом, служившим под огнем в Первой ливанской войне. Именно поэтому он должен был понять серьезность своего поступка, когда уволил в прямом эфире генерал-майора Ави Блута и объявил о намерении назначить вместо него Бар-Калифу.

Самое ужасное в этой истории то, что Кац, вероятно, инициировал весь инцидент, чтобы довести дело до кипения накануне праймериз в «Ликуде», как желтую карточку, показанную в первом тайме, чтобы стать ярко-красной на решающих этапах игры.

Нож в спину

Генерал-майор Блут очень далек от моих собственных взглядов. Но я не забываю, что он несет ответственность за самый взрывоопасный участок — Центральный военный округ (Иудея и Самария). Это безумная задача, в которой генерал вынужден маневрировать между гражданскими лицами и национальными стремлениями. Выражение «скороварка» будет слишком слабым, чтобы описать эту реальность.

Теперь у Блута есть еще один фронт, после того как нож был вонзен ему в спину министром обороны. Если в канцелярии министра обороны вспыхнуло пламя, что скажут бойцы? Почему мы придираемся к тем, кто бросает базу, когда министр совершает поступок гораздо хуже — не из разочарования, а из холодных внутрипартийных соображений?

Это настолько серьезно, что генерал-майор Бар-Калифа обязан отказаться от назначения. Начальник Генштаба обязан действовать, не выступая официально против министра, но найдя способ лишить его вчерашнее заявление содержания.

Если выясняется, что принимающие решения готовы продать безопасность Израиля за несколько голосов на праймериз, от высших командиров требуется проявить качества, которые невозможно привить ни на одном курсе. К генералам Блуту и Бар-Калифе добавляется генерал-лейтенант Эяль Замир, от которого теперь требуется положить руку на плечо своего безответственного министра обороны, но дать ему понять, что в другой руке находится молоток.