Ликвидация Али Хаменеи стала военным успехом, но породила стратегическую проблему | Проф. Амация Барам

Утром 28 февраля этого года, с началом войны против Ирана, Али Хаменеи был ликвидирован в комплексе «Дом лидера» в центре Тегерана. Вместе с ним погибли высокопоставленные командиры и члены его семьи. С военной точки зрения это стало ошеломляющим успехом израильских ВВС и разведки. Удары нанесли тяжелый урон иранской военной машине и усилили сдерживание.

Однако с точки зрения долгосрочных стратегических интересов Израиля и США картина выглядит крайне проблематичной. Мы выиграли битву, но рискуем проиграть кампанию. Единственное, что может завершить эту запутанную ситуацию победой по очкам, — это возможная ошибка нового иранского руководства, признаки которой уже намечаются.

Если операции не были направлены на свержение режима, то зачем ликвидировали верховного лидера, почему, согласно публикациям, готовились курдские силы и почему премьер-министр объявил, что мы «создаем условия» для народного восстания? Любой новобранец понимает: попытка свергнуть режим, который уже подавлял восстания с большой кровью, без «сапог на земле» обречена на провал. Было известно, что если курды восстанут, персы, включая противников режима, объединятся против них.

Попытка вернуть Ахмадинежада в качестве альтернативного лидера? Этот человек ненавидим иранским средним классом из-за массовых убийств протестующих, которые он приказал совершить в 2009 году. Народное восстание? Массы все еще в шоке от гибели десятков тысяч людей в январе 2026 года. Иранского лидера нельзя было ликвидировать, пока вы не уверены в свержении всей системы.

Было хорошо известно, что Корпус стражей исламской революции (КСИР) ждал смерти Хаменеи, чтобы захватить власть. Также было известно, что они гораздо более радикальны, чем он, и что именно он был единственным, кто способен их сдерживать. Начиная с 2012 года, Хаменеи внушал командирам Стражей, что в истории шиизма политическая гибкость и готовность к компромиссу, исходящие от верховного лидера, являются доблестью. Этот принцип был реализован, когда Иран по экономическим соображениям подписал в 2015 году ядерное соглашение. Также во время 12-дневной войны этот принцип сработал: хотя Иран годами предупреждал, что в случае прямого нападения заблокирует Ормузский пролив, Хаменеи не позволил Стражам сделать это.

Планировщики ликвидации должны были понимать, что если режим выживет, устранение верховного лидера нанесет тяжелый удар по чести командиров Стражей, которые не смогли его защитить, и они не откажутся от мести. Кроме того, теперь будет труднее помешать Стражам форсировать создание ядерного оружия.

Интенсивная война, ведущая к разрушению гражданской промышленной инфраструктуры Ирана, сейчас нежелательна: во-первых, она ударит в основном по противникам режима. Во-вторых, это спровоцирует иранскую контратаку на инфраструктуру нефтедобывающих стран и приведет к мировому энергетическому кризису. Наиболее перспективным путем кажется максимальное ужесточение блокады, включая заморозку иранских финансовых активов. Если Стражи не инициируют внезапный удар, это даст время прагматичным частям иранской элиты, например, президенту Ирана Пезешкиану и спикеру парламента Галибафу, смягчить позицию Стражей. При наличии символического суверенитета в Ормузском проливе есть вероятность, что они согласятся восстановить свободу судоходства и допустить контроль над ядерной программой.

Автор — профессор ближневосточных исследований в Хайфском университете.