Лучше быть «сахи», чем скорпионом
Бени Ганц не ангел, как и многие в политике, он обладает развитым эго и списком соперничеств, но он из тех людей, у которых действительно наворачиваются слезы во время сирены в День памяти. В конце дня кресло премьер-министра в его глазах — это просто предмет мебели, а не одержимость, оправдывающая интриги и предательство.
Реальность, какой бы элементарной она ни была, заключается в том, что партия «Кахоль-Лаван» находится в статусе Моджтабы Хаменеи: она ранена, слаба, хотя и жива, но существует на заимствованном времени. Бени Ганц был максимально близок к высшему посту в государстве, у него были горы мандатов, для него был придуман титул «сменный премьер-министр». Он потерпел политический крах, а затем совершил впечатляющий камбэк, дважды за последние четыре года взлетая в опросах, что сегодня лишь подчеркивает масштаб трагедии и политической жестокости при взгляде на те доли процентов, которые у него есть сейчас.
Ганц все еще цепляется за оптимизм, полагая, что время до выборов в сочетании с его примирительным посылом еще могут совершить переворот и спасти его из подвалов израильской политики. Шанс низок, но мы — народ, который любит верить в чудеса, хотя общественность уже меньше верит в самого Ганца. Он запустил свой политический путь под «сахистским» (приземленным) лозунгом «Израиль прежде всего» и в трех разных случаях доказал, что этот лозунг, возможно, и выглядит просто, но именно такие люди жертвуют популярностью ради страны.
В разгар короны, в разгар протестов на улице Каплан и в черные дни октября 2023 года Ганц доказал, что его плечо — это то, что первым подставляется под носилки, только чтобы в итоге получить укусы скорпиона в спину. Бени Ганц не ангел, как и многие в политике, он обладает развитым эго и списком соперничеств, но он из тех людей, у которых действительно наворачиваются слезы во время сирены в День памяти, у него все еще дрожит голос при пении «А-Тиквы», и в конце дня кресло премьер-министра в его глазах — это коричневое кресло из оленьей кожи, а не одержимость, оправдывающая интриги и предательство любого рода.
Биньямин Нетаниягу был слишком сильным противником для него, и Ганц первым признает это. Издевательства и негативная кампания, которые Ганц претерпел от рук Нетаниягу в дни своего политического «курса молодого бойца», были набором болезненных и поучительных ударов. Но в конечном итоге унижение, через которое Ганц прошел от рук людей своего собственного лагеря, — это то, что ранило его сердце и уничтожило его политическую карьеру. Ганц совершил политические ошибки, и большая часть общественности наказала его за нереализацию потенциала и мечты о смещении Нетаниягу, но именно его «партнеры» по пути, товарищи по блоку, лидеры мнений и обладатели капиталов внутри его лагеря проложили ему путь на выход, а теперь еще и добавляют пинок под зад.
Вполне может быть, что это конец пути Ганца в политике. Если уход близок, он оставит наследие, которым ему будет чем гордиться: меньше политических достижений, больше исторических решений, и это гораздо больше, чем даже у тех, кто действительно сидел (недолгое время) в кресле премьер-министра.
