«Люди моего возраста говорят, что выросли на мне, но публичность меня никогда не привлекала»

Уже в пятилетнем возрасте Тамар Амит-Йосеф (31 год) вошла в мир культуры. Она выросла среди съемочных площадок, студий и записей задолго до того, как стала звездой молодежных сериалов «Галис» и «Остров», сыграла вместе с Широй Хаас в сериале «Неортодоксальная» и покорила театральные подмостки. Мир актерского мастерства был ее домом, сколько она себя помнит, но именно сегодня, в 31 год, она чувствует, что нашла свой голос в совершенно ином месте: за микрофоном «Радио ТА».

Свою карьеру она начала в пять лет, озвучивая персонажей в «Телепузиках», а позже участвовала в дубляже таких хитов Pixar, как «В поисках Немо» и «Суперсемейка».

«Моя мама была и остается прекрасной актрисой и актрисой озвучивания, — рассказывает она. — Это то, что было у нас дома. Я приходила с ней, так со мной знакомились, и я думаю, что именно так дети часто попадают в мир дубляжа».

Каково было расти внутри этой сферы? «Я думаю, что приход в индустрию в юном возрасте — это не так уж полезно. Мир отличается от того, в котором я выросла, и вещи, которые происходили на прослушиваниях, когда я была ребенком, сегодня уже невозможны. Я часто была единственным несовершеннолетним на площадке».

В дальнейшем она стала одной из самых узнаваемых молодежных звезд двухтысячных, с ролями в таких хитовых сериалах, как «Галис», «Остров» и «Хафарним» («Копатели»).

«Я чувствовала себя, и действительно была, молодежной звездой в течение определенного периода. Меня часто узнают до сих пор. Люди моего возраста говорят мне, что выросли на мне, но сама по себе публичность меня никогда не привлекала, даже немного пугала. Я очень хочу признания, но не искала славы. В конце концов, зачем тебе, чтобы все глаза были устремлены на тебя?» — признается она.

Один из пиков ее карьеры пришелся на сериал «Неортодоксальная», ставший огромным хитом на Netflix. Верила ли она, что проект ждет такой успех?

«Это здорово, что «Неортодоксальная» стала международной. Когда я получила сообщение, что меня приняли в сериал, я подпрыгнула от радости. Было здорово играть рядом с Широй Хаас. Она потрясающая женщина, как и Амит Рахав. Было одно удовольствие работать со всей командой. Я счастлива, что мне довелось пережить такой опыт».

Тогда еще было логично, что сериал с израильскими актерами станет хитом в мире без волны критики. «Верно, сегодня кажется невозможным, чтобы такое произошло снова, учитывая то место, которое Израиль занимает в мире. У меня есть агент в Лондоне, и она говорит мне: «Это период, когда не хотят видеть израильских актеров». Мы находимся в очень, очень плохой ситуации. Мир культуры страдает от положения Израиля в мире».

Наряду с карьерой она также прошла личный путь открытия своей сексуальной идентичности. «Подростком я постоянно влюблялась в мальчиков. Когда я призвалась в армию, я влюбилась в девушку, которая сидела рядом со мной в автобусе по пути в БАКУМ, и у нас был бурный роман в течение нескольких месяцев. В тот момент я поняла, что я бисексуалка».

Был ли этап, когда она совершила каминг-аут? «У меня не было особого каминг-аута, потому что я не умею хранить секреты и сразу всем рассказала. Я близкая подруга Джой Ригер, и мы обе совершили каминг-аут в тот же период, поэтому это ощущалось логично, защищенно и, главное, вместе».

Только после всех этих этапов — детства на съемочных площадках, лет публичности, актерской игры в Израиле и за рубежом, отношений и материнства — она почувствовала, что у нее достаточно жизненного опыта, чтобы вернуться на радио с утренней программой, спустя годы после службы в «Галей ЦАХАЛ».

«Я помню себя в «Галей ЦАХАЛ», ищущей, о чем поговорить. В 19 лет у меня еще не было достаточного опыта — ни с собой, ни с реальностью, ни с людьми, которые отличаются от меня, ни с Израилем, ни с миром, чтобы выдавать настоящий контент. А сегодня — вау, я наслаждаюсь этим. Каждая песня может увести меня в 700 направлений».

Что есть в ее голосе сегодня, чего не было десять лет назад? «У меня больше свободы взять что-то, что происходит в мире, или что-то, что происходит в песне, и соединить их таким образом, который заставляет слушателя на мгновение подумать иначе».

В течение многих лет она вообще не хотела возвращаться в СМИ. «Я чувствовала, что новости, которые претендуют на то, чтобы приносить правду и объективность, поддерживают какую-то ложь, — объясняет она. — Единственный способ для меня донести правду — это искусство. Долгое время я не видела, как можно привносить искусство на радио, а потом поняла, что это именно то, что мы делаем: создаем связи. Взять две вещи, которые не обязательно связаны друг с другом, и связь между ними создает эмоцию и уникальную правду».

Что изменило ее точку зрения на вещание на радио?

«В начале войны я получила права и была грустным и встревоженным водителем, который слушает радио. Я слышала ведущих, которым удалось подстроиться под коллективное настроение. Когда происходит теракт, когда летят ракеты, когда происходит что-то тяжелое, они заставляли меня чувствовать себя менее одинокой. Вдруг я сказала: «В этом есть смысл». Когда я была молодой, я чувствовала себя на радио как официантка, которая подает песни. Когда я вернулась, у меня была возможность выбрать, каким ведущим я буду. И очень важной частью моего выбора было быть очень открытой, привносить свой мир таким, какой он есть. Я часто говорю «моя жена» в эфире. Я рассказываю о нашей дочери и о жизни. Я часто ищу углы, связанные с сообществом. Это вещь, которая важна для меня».

Амит-Йосеф замужем за Дор Лиор Элефант, с которой познакомилась, когда они обе работали редакторами на феминистском сайте «Политикели Корат». После почти восьми лет отношений, в 2023 году, они стали мамами.

«Мы стали мамами за полгода до 7 октября, — вспоминает она. — Невозможно отделить наше первое материнство от войны. Это навсегда останется частью истории моего материнства и истории Лиор. Война обострила все, что было здесь раньше — страх перед будущим, глубокий раскол в израильском обществе и негативный дискурс».

Насколько это ее пугает? «Мы видим рост насилия, права, которые находятся под угрозой. Права — это не нечто само собой разумеющееся, люди много работали, чтобы мы их получили, и как они были нам даны — так они могут быть отняты. Пока я могу добавить доброе слово в уравнение, это желательно».

Когда она говорит о своей бисексуальности, она делает это без извинений. «Когда я была молодой, это было очень ощутимо — потребность доказывать свою идентичность, — рассказывает она. — Даже мои хорошие друзья были скептичны. Даже моя жена в начале пути немного нервничала из-за этого. Было какое-то ожидание, что если я замужем за женщиной, то я просто откажусь от этого и буду лесбиянкой, и все. Типа: «Что, ты замужем за женщиной десять лет, что тебе так важно быть бисексуалкой?» Но израильтянин, который живет в Нью-Йорке десять лет, все еще остается израильтянином. Я не стираю свою историю».

Сегодня сообщество меньше «стирает» бисексуалов, по ее ощущению? «Конечно. Я знаю сегодня больше людей, которые определяют себя так, чем в прошлом, и люди не ставят под сомнение их идентичность».

Чувствует ли она, что ей удалось повлиять в этом вопросе? «Однажды мне написала женщина, которая была со мной на курсе делового английского. Она была на двадцать лет старше меня и находилась в шкафу почти во всех сферах жизни, и сказала, что сам факт того, что она видела, как я говорю максимально естественно о своих отношениях и о том, что я бисексуалка, не делая из этого проблему, открыл ей аппетит и заставил почувствовать, что, возможно, не так уж страшно начать об этом говорить».

Что бы она хотела, чтобы молодая женщина из сообщества услышала от нее? «Я очень верю в силу того, чтобы делиться тем, что происходит у тебя на сердце. Этот обмен позволяет людям чувствовать свободу, позволяет совершить перемены, позволяет чувствовать себя менее одинокими. Не быть скупыми на наши мысли и чувства. Когда ты транслируешь свой «бум-бум-бум», люди танцуют под него».