«Маатаим», «пауэл» и «абу-лала»: иерусалимский сленг отказывается исчезать

Иерусалимский сленг. Кто из нас его не знает? Будь то через армейского друга, который жаловался, как сильно хочет поехать домой и спуститься на вечеринку в город, или через случайные прогулки по улицам столицы, где вы слышали странные выражения вроде «пауэл» и «аштанур» — этот самобытный язык, неразрывно связанный с жителями столицы, похоже, никуда не исчезнет.

В преддверии Дня Иерусалима мы в «Ха-Йом» отправились исследовать развитие иерусалимского языка и проверить на примере историй двух коренных семей, действительно ли он передается из поколения в поколение.

«Иерусалимский язык сформировался в начале XX века», — объясняет лингвист и писатель доктор Рувик Розенталь, который помог нам разобраться в наборе выражений, узнаваемых среди иерусалимцев. — «На протяжении долгого времени в Иерусалиме смешивались носители идиша из Старого ишува, сефарды, говорящие на ладино, арабы из окрестных деревень, турецкий язык, который был языком власти, а также иврит. Этот смешанный язык, возникший на стыке культур, отражал быт закрытого, бедного, но колоритного города. Он отражал особые профессии, типажи, народные блюда и даже детские игры, которые сегодня уже исчезли». С точки зрения близости к этому особому диалекту, доктор Розенталь отмечает, что тверийский язык является наиболее близким по духу к иерусалимскому.

Так, на протяжении многих лет можно было встретить выражение «абу-йойо» — иерусалимское название игры «сак кемах» (катание на закорках). «Название возникло в начале XX века из-за арабских водоносов, которых называли "асака", продававших воду в городе», — поясняет Рувик. — «Водоносы, у которых бурдюки с водой были на спинах, объявляли о себе на ладино, смешанном с арабским: "ава ю асака", что является искажением выражения на ладино "агуа йо", означающего "я — вода"». Таким образом, имитация арабских водоносов превратилась у иерусалимцев в выражение, употребляемое жителями столицы до сегодняшнего дня — «абу-йойо».

Еще одно выражение, отражающее быт смешанного города и являющееся, пожалуй, его визитной карточкой, — это знаменитое «маатаим», уникальный способ произношения числа двести. Хотя сегодня вам будет трудно найти жителей, которые произносят это число именно так. «Иерусалимцы привыкли удлинять слово, как в случаях с "офанааим" (велосипед), "магфааим" (сапоги), "джааакет" (жакет) и других», — добавляет доктор Розенталь. — «До сегодняшнего дня некоторые иерусалимцы склонны произносить это слово именно так, когда выезжают из города, как своего рода выражение иерусалимской гордости».

Семья Наргаси, старая семья из района Катамон, рассказывает, что выражения передаются из поколения в поколение. «Мне говорили: если не пойдешь спать, придет "Абу-Лала"», — смеется младший сын Хаима, юридического советника муниципалитета Иерусалима, в беседе, которую мы проводим в доме Ашера и Далии, его родителей. — «Например, сегодня вы не найдете детей, играющих в "аджуким"», — говорит он. — «Моя бабушка хранила для нас в специальном ящике "аджуким", и это был подарок, который мы получали от нее по выходным. Мы приходили в школу с коробкой из-под обуви, куда складывали их все. Мы бросали их издалека и считали, кому удастся забросить больше всех в ямку». Члены семьи также вспоминают семейный магазин, где продавали «пиньонс» — кедровые орехи. «К нам приходили и говорили: "Мы хотим пиньонс" или "пиньонсим". Слово "цнобар" не упоминалось».

Семья Яффе из Тальбии, с которой мы встречаемся в доме Эли и Жаклин, также хорошо знакома с иерусалимскими выражениями. «По-моему, до сегодняшнего дня, когда я иду покупать фалафель, я говорю, что хочу порцию в "аштануре"», — отмечает Арье, сын Эли и Жаклин. — «"Бамблик" тоже очень известен», — продолжает Эли. — «Это та же конфета "шуш" (лакрица) в разных формах», — объясняет он своей внучке Наоми, которая присоединяется к разговору и недоумевает, что означает это забавное слово.

«Хотя некоторые выражения сегодня менее известны, часть из них можно встретить среди молодого поколения», — говорят они. Так, например, дети, выросшие в Иерусалиме, скорее скажут «абу-йойо», чем «сак кемах». Однако слово «зиги», которое старшее поколение помнит хорошо, в языке молодежи уже не встречается. «Язык меняется, но большинство выражений продолжают жить тем или иным образом», — резюмируют члены семьи.

---

Словарь иерусалимского сленга

АБУ-ЛАЛА. Воображаемый демон, которым пугали детей. Происходит из арабского языка, в значении «отец ночи». Вышел за пределы города и стал названием сайта для курильщиков кальяна.

АБУ-ЙОЙО. Иерусалимское название, ставшее общеизраильским для игры «сак кемах» (катание на закорках). Название возникло в начале XX века из-за арабских водоносов («асака»), продававших воду в городе.

АШТАНУР. Иракская пита, которую по всей стране называют лафой. Происходит из иракского арабского: «эйш» (хлеб) + «танур» (печь).

БАМБЛИК. Конфета «шуш» (лакрица), анисовая сладость. Ритмичный звук «бам-бам» характерен и для других иерусалимских терминов: «ямбамбам» (сладкая вата), «аламбулик» (древняя игра «дудс»).

ИФРИК. Штрафной удар в футболе, а также сильный удар по мячу или начало игры с высокого подброса мяча. Образован от английского free kick.

ЗИГИ. Квадратный, послушный парень, зануда. Его партнерша — «зигит».

МААТАИМ. Уникальный способ произношения числа двести. Старинная иерусалимская визитная карточка, как и слова «офанааим», «магфааим», «маандес», «джааакет».

МЦИЦА. Леденец на палочке. От глагола «лимоц» (сосать).

СИХИМ. Шампуры для мангала. Также альтернативное название спиц велосипеда, которые у иерусалимцев называются «сильким».

АДЖУИМ / АДЖОИМ. Косточки абрикоса, используемые для игры. По всему Израилю продукт и игра называются «гогоим».

ПАУЭЛ. Иерусалимская версия футбольного термина «фаул» (нарушение).

ПИНЬОНЕС. Кедровые орехи, происходит из ладино.