Мамдани и Накба: когда палестинская память становится глобальным политическим языком

Стихия вокруг Зорана Мамдани и «Дня Накбы» — это не просто очередной точечный спор об Израиле или палестинцах. Она выражает столкновение двух исторических нарративов и двух моральных языков: с одной стороны, Накба как палестинская история перемещения, утраты и колониализма; с другой — 1948 год как еврейско-израильская история возрождения, суверенитета и национального спасения. Мамдани фактически принимает палестинский нарратив 1948 года во всем его значении. В его глазах «Накба» — это не только историческое событие, но и универсальное понятие: символ потери родины, распада общества и продолжающегося угнетения.

Главное новшество заключается в том, что палестинский вопрос больше не воспринимается исключительно как конфликт между израильтянами и палестинцами, а становится частью глобального языка «угнетателей» и «угнетенных». Для молодого поколения прогрессивных политиков, многие из которых являются детьми иммигрантов и представителями меньшинств, вопрос Палестины — это не просто позиция во внешней политике, а часть политической идентичности.

Мамдани является отчетливым выражением этого течения. Он не «общинный» мусульманский политик в старом смысле слова, а представитель новой связи между прогрессивным левым крылом, политикой идентичности и пропалестинским радикализмом. Есть те, кто назовет это «красно-зеленым альянсом»: встреча языка радикальных левых с антизападным и антиизраильским исламо-политическим дискурсом. Это не всегда упорядоченный организационный союз, но определенно коалиция идей: антиколониализм, глубокое подозрение по отношению к Израилю, враждебность к старому американскому истеблишменту и идентификация с палестинцами как символом мировой борьбы.

Многих потрясает ощущение того, что Мамдани и идеологические круги вокруг него подрывают не только израильскую политику, но и саму идею еврейского государства. Это не дискуссия о решении на основе двух государств, не спор о границах и не обычное разногласие по поводу того или иного израильского правительства, а подрыв легитимности еврейского суверенитета. Когда такая позиция отождествляется с центральным кандидатом в Нью-Йорке, городе, где проживает самое большое еврейское население в мире за пределами Израиля, значение этого становится колоссальным.

Важно подчеркнуть, что Мамдани представляет новое прогрессивное течение, которое принимает нарратив «Накбы» как доказательство того, что само создание Израиля было нелегитимным колониальным проектом. С того момента, как моральной рамкой становится «колониализм», выводом в глазах части активистов является не исправление, компромисс или урегулирование, а делегитимация всей структуры. Здесь возникает «столкновение поездов»: для многих израильтян и евреев еврейское государство — это ответ истории на преследования, антисемитизм и Холокост; для части новых прогрессивных левых то же самое государство представляется как часть мировой системы угнетения, колониализма и неравенства.

Поэтому спор идет уже не о границах, политике или конкретном правительстве в Израиле, а о самой легитимности сионистской истории. На протяжении десятилетий израильская история пользовалась почти консенсусным статусом в американском политическом истеблишменте. Палестинцы чаще всего появлялись на полях дискурса. Сейчас происходит изменение: новое поколение готово говорить об Израиле на языке, который в прошлом предназначался для колониальных режимов, и видеть в палестинцах не сторону конфликта, а угнетенное сообщество. Мамдани не создает это изменение в одиночку, но он дает ему голос, лицо и общественную легитимность. Поэтому трудно рассматривать его как изолированное явление. Мамдани — это в значительной степени «плод» длительного интеллектуального процесса, происходившего в американской академии. На протяжении многих лет движение BDS не смогло по-настоящему изолировать Израиль экономически, но оно очень преуспело в другом: в формировании сознания. Оно создало поколение активистов, студентов и политиков, которые говорят об Израиле на совершенно новом моральном языке.

Это изменение уже выходит из кампусов в общенациональную политику. Если в прошлом такие позиции находились на радикальной периферии американских левых, сегодня они входят в центр крупных городов, в городские советы и в законодательные органы. Мамдани символизирует этот переход: из академического семинара на политическую арену. В этом смысле буря вокруг Накбы не является побочным событием. Это знак того, что отношение к Израилю в Америке больше не опирается на старый консенсус, а вступает на новую, гораздо более поляризованную арену, где память, идентичность и политическая власть сталкиваются лоб в лоб.