Меня предупреждали не выходить замуж за скупого мужчину — а что если этот мужчина я?

Когда ты молода, все говорят тебе: не выходи замуж за скупого мужчину. Хуже всего — это скупой мужчина. Никто не готовит тебя к возможности того, что в один прекрасный день ты проснешься и обнаружишь, что ты и есть тот самый скупой мужчина. На самом деле я замужем за щедрым человеком. Что значит щедрым? Экстра-щедрым. Настолько, что, когда я колеблюсь между двумя блюдами в ресторане, он просит официанта принести оба. Когда мне грустно, он заходит в самую дорогую пекарню в Wolt и заказывает мне по одному экземпляру всего, что там есть.

Моя скупость связана гордиевым узлом с моим экономическим положением, только в обратной пропорции. Чем больше улучшается мое благосостояние, тем более скупой я становлюсь. Скупость в ее очищенных проявлениях — это не вопрос логики, это не рациональная реакция на ситуацию. Факт в том, что у меня нет проблем жить в самом дорогом городе мира и тратить 48 шекелей на кофе с выпечкой в кофейне для пижонов рядом с домом, но дважды в день я хожу и выключаю весь свет и кондиционеры. Я скупа вне зависимости от состояния текущего счета, потому что когда денег мало — стоит экономить, а когда их много — тоже стоит экономить, чтобы они не закончились.

Мне не нужна новая машина, старая еще ездит. Правда, в омыватели нельзя залить воду и иногда она отказывается включать задний ход, но ничего, пойдет дождь — будем ехать вперед. Моему Макбуку шесть лет, и он в полном порядке, пока никто не скачивает на него файлы. Я обнаруживаю в себе новую трудность — покупать новое. Зачем платить полную цену за электроприбор, который все равно сломается через два года?

Можно было бы утверждать, что речь идет об экологической повестке, но я перестала сдавать бутылки на переработку в качестве мести Грете Тунберг. В такси я сижу с кислым лицом, потому что мы могли бы поехать на поезде. Дорогие рестораны — это вопиющая расточительность. Еда вкусная, но чем плохи тост и яичница дома? Может, хотя бы вернемся пешком?

Двое моих детей, свет моих очей, — это не только сладкие и чудесные существа, которых я выносила в своем чреве, это изощренные машины по растрате денег, которые я так тяжело зарабатывала. Младший хочет любую игрушку, которую видит, если она шумит, светится или едет, даже если у него такая уже есть. Даже если у него их две — в красном и черном цвете. Старшая в свободное время планирует этот Пурим, следующий Пурим, вечеринку по случаю дня рождения для подруг, для класса, для семьи и свою бат-мицву через три года. Кстати, на бат-мицву моя дочь объявила, что хочет полететь в Нью-Йорк с двумя лучшими подругами. Моя дочь думает, что я Ким Кардашьян.

Партнер утверждает, что я не умею получать удовольствие от вещей. Но он не видел меня, когда я нашла чемодан Samsonite за 99 долларов в аутлете или когда я набрала десять отметок в карточке на смузи и получила один бесплатно. Он не видел, как я достаю со склада обогреватель для ванной за 119,90, который хранила упакованным три переезда, чтобы наконец установить в четвертой квартире. Тот, кто не видел, как я меняю подарок на день рождения на новый термос после того, как потеряла предыдущий, не видел такого чистого счастья.

Я не всегда была такой. Мне 46 лет. Будущее когда-то было бесконечным туманом и таило в себе тысячу возможностей: может быть, я встречу голливудскую звезду, и он влюбится в меня по уши, может быть, мы обнаружим богатого дядю в Америке, может быть, я напишу следующего «Гарри Поттера», может быть, я стану магнатом недвижимости, может быть, партнер создаст стартап. Но все это кажется сейчас немного менее вероятным. Гораздо более вероятно, что завтра я пойду на проверку плотности костей, а потом поеду выступать на конференции социальных работников в отеле на Мертвом море.

Битва против минуса: как правильно распоряжаться кредитом // Любезно предоставлено ассоциацией «Даф Хадаш»

В один прекрасный день мой партнер проснулся и обнаружил, что он женат на моем отце. Я стучу по стенам, чтобы проверить, сделаны ли они из бетона или гипсокартона. Я с обеспокоенным видом смотрю на затирку в душе. В субботу я навожу порядок на складе.

Когда дети просят, чтобы я отвела их на Фестигаль, я говорю: «Только через мой труп». В целом, последние годы в Израиле доказывают, что мой отец был прав все это время. И отец моего отца тоже был прав. Мой покойный дедушка был тем ребенком, которого прятали под расшатанной доской в полу, и он вырос, чтобы прятать доллары под плиткой. Сегодня я знаю — они оба были правы, всегда нужно быть готовым к худшему варианту. Готовить план Б. Проверять все выходы из комнаты.

Это говорит моя тревога? Или это здравый смысл? После мировой пандемии и нескольких войн, возможно, разницы уже и нет.