Месяц войны: человек, который хотел быть Черчиллем, но никогда им не станет

В своей первой речи перед британской Палатой общин 13 мая 1940 года Уинстон Черчилль произнес одну из самых известных фраз в истории: «Мне нечего предложить, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота». В отличие от нашего премьер-министра, Черчилль не пытался скрыть от общества болезненную истину: для победы над нацистским врагом потребуются огромные жертвы и время. Он также инициировал создание правительства единства. Биньямин Нетаниягу выбрал прямо противоположную стратегию.

Уже в первый день войны против Ирана он фактически возвестил о победе. «Рупоры» трубили, сторонники праздновали, а студии — даже те, что не являются ярыми поклонниками Биби, — выходили из себя, боясь показаться непатриотичными. Казалось, что до открытия туристических линий между Тегераном и Тель-Авивом остались считанные дни. Любого, кто призывал прекратить празднества, тут же клеймили врагом Израиля, подрывающим национальное единство.

Проблема в том, что спустя месяц стало очевидно: достижения в войне измеряются её результатами, а не стартовым энтузиазмом. Нетаниягу, несмотря на свои амбиции, никогда не станет Уинстоном Черчиллем. Он не способен говорить с обществом на языке правды, окружая себя кликой, чья единственная цель — политическое и профессиональное выживание. Его коалиция продолжает эксплуатировать израильских налогоплательщиков ради удержания власти, а вместо национального единства «рупоры» премьера разжигают ненависть на каждом углу.

Биньямин Нетаниягу привел Израиль к оправданной войне, но благодаря своему «мастерству» превратил её в кампанию, суть и план завершения которой остаются непонятными для многих. Это классический Биби: бежать рассказывать о победе вместо того, чтобы сосредоточиться на стратегических целях — уничтожении ядерного проекта или нейтрализации арсенала баллистических ракет. Внезапно, всего через день после начала боевых действий, мы оказались «в шаге от свержения режима», хотя даже сам Нетаниягу спустя две недели признал, что это не в наших руках. Израиль потратил колоссальные ресурсы на крайне нереалистичную цель, довольствуясь символическими достижениями, такими как ликвидация Али Хаменеи, лишь чтобы обнаружить, что власть перешла к его еще более радикальному сыну Моджтабе.

Нетаниягу должен был честно объяснить народу, что мириться с ситуацией, когда у Ирана достаточно урана для создания десяти или одиннадцати ядерных бомб, невозможно. Он должен был прямо сказать, что это война вынужденная — из-за ракетной угрозы и усиления «Хезболлы». Если бы премьер не догадался об этом сам, его советники были обязаны настоять на искреннем диалоге. Однако Нетаниягу окружает коррумпированная «свита», многие члены которой находятся под следствием или придерживаются радикальных взглядов. Общественность вынуждена довольствоваться заносчивой канцелярией, подозреваемой в скандалах и правонарушениях. Именно эта «свита», вероятно, и посоветовала премьеру праздновать «победу», чтобы хоть как-то улучшить показатели в опросах, где большинство израильтян видят в нем неутомимого лжеца. Впрочем, даже его министры, включая Бецалеля Смотрича, не стесняются называть его лжецом.

Спустя месяц принято подводить итоги. Но прежде чем называть эту войну провалом или триумфом, стоит дождаться её завершения. Есть значительные успехи на поле боя, нанесен существенный удар по ракетному арсеналу и ядерному объекту. Однако пока мы не узнаем судьбу 450 кг урана, обогащенного до 60%, мы не поймем, были ли достигнуты цели войны. Пока не станет ясно, что Иран сможет предпринимать в будущем в плане обогащения урана и поддержки прокси, мы не узнаем, принесла ли эта война плоды или лишь «гнилые плоды». И пока не определена судьба «Хезболлы» в Ливане, жители Кирьят-Шмоны, Маргалиот и других поселений севера не смогут безопасно вернуться в свои дома.