Между аплодисментами и молчанием: общество обязано принимать судьбоносные решения, не задавая вопросов

Мы уже привыкли. Привыкли к тому, что войны ведутся над нашими головами, даже когда именно мы участвуем в них и приносим ужасные жертвы; к тому, что находимся на переднем крае, подвергаясь обстрелам и проявляя «стойкость» как часть военных усилий; к тому, что домохозяйства, бизнес и средства к существованию страдают — а порой даже рушатся. Мы также привыкли к тому, что нам сообщают лишь малую часть реальности, бросают в нашу сторону крохи «записанных обращений» и ожидают, что мы отнесемся к этому как к полноценному обращению главы государства к нации.

Но это не обращение к общественности. Это медийно-политический акт, призванный раз за разом доносить сообщение до ограниченной аудитории, игнорируя (в лучшем случае) широкие слои общества. Нередко это служит почвой для нападок на тех, кто осмеливается критиковать, сомневаться, задавать вопросы и требовать ответы у премьер-министра — по поводу войны, в которой мы все равны в жертве, риске, цене и обязанностях, но не в правах, тоне и интонации.

Одно из прав, которые сохраняются за обществом во время войны, тем более столь продолжительной (а я говорю о войне, которая длится уже около двух с половиной лет), — это право узнавать факты от своих лидеров. Не от президента США, не через посредников, не через иностранных журналистов или зарубежные сайты. Речь идет об основном праве: выйти перед камерами с той же серьезностью, с какой от общества требуется нести издержки войны, и сообщить о судьбоносных решениях — таких как прекращение огня, причины его, картина положения и последствия. Речь даже не об итогах или заявлениях о победе, а о том, чтобы поделиться с обществом фактами и тем, что можно сказать. Это наше право.

Но, похоже, нет. Единственное право, которое осталось у общества, — это покорно принимать любое решение премьер-министра по судьбоносным вопросам, с восторгом аплодировать или молчать, опасаясь, что его обвинят в «ослаблении духа народа». К этому нас приучили. Таков порядок: либо восторг, восхищение и лозунги вроде «вместе победим», либо молчание.

Наших сыновей и дочерей мы отправляем воевать, а наших детей и родителей — полагаться на чудо в местах без укрытий. Но когда принимаются решения, общество обязано узнавать о них через твиты Дональда Трампа. В Израиле общественности сообщают главным образом о её обязанностях. И заодно добавляют выговоры, оскорбления и обвинения — как для того, чтобы затуманить реальность, так и для того, чтобы разжечь внутренний конфликт.

Этот конфликт опасен для нас, возможно, не меньше, чем внешняя угроза. Как сказано — вот что есть. И с этим мы победим. А если мы не победим как общество, то, по крайней мере, будем едины в аду, который все мы переживаем здесь вместе. И это тоже что-то в такие дни. И это тоже что-то.