Между фашизмом и анархией
После того как церемония зажжения факелов превратилась в предвыборный ролик, стало очевидно, что распад охватил не только государственные ритуалы, но и святая святых — Верховный суд. Пока правительство избегает ответственности за катастрофу 7 октября, в обществе и судебных залах воцаряется хаос.
Я была уверена, что не стану смотреть церемонию зажжения факелов в канун Дня независимости. Клянусь, именно это я и намеревалась сделать. Какое мне дело до этого шоу? Прошли те времена, когда мы всей семьей сидели у экрана, боясь моргнуть, чтобы не пропустить ни мгновения. Когда от одного только вида флага, поднимающегося на вершину мачты, на глаза наворачивались слезы. Зачем мне злиться? Зачем сидеть перед телевизором и кричать на председателя Кнессета, который без тени смущения обращается к народу, зная, что даже его собственная электоральная база не верит ему, когда он произносит речи, нашпигованные фразами вроде «Так выглядит победа»?
Так выглядит победа? Возможно, если мерилом успеха считать репатриацию 20 тысяч евреев и рождение 177 тысяч младенцев, игнорируя при этом количество израильтян, покинувших страну, и те блестящие умы, которые мы потеряли и еще потеряем вследствие событий последнего года. «Мы вернули всех похищенных, мертвых и живых, домой»? Это утверждение верно лишь в том случае, если забыть о тех, кто погиб из-за того, что руководство не сделало всего необходимого для их спасения. Вы забыли, Амир Охана, сколько людей внутри этого правительства, включая самого премьер-министра, выступали против сделок по освобождению заложников?
Зачем кипеть от ярости из-за очередной речи Оханы в стиле «я виноват, но не несу ответственности» — подобной той, что мы слышали после трагедии на горе Мерон, только на этот раз без признания вины вовсе? Зачем слушать этот государственный, стерильный, напыщенный тон, который игнорирует реальность, далекую от идеалов государственности? Как можно слушать человека, который говорит о единстве, полностью игнорируя раскол и тех, кто привел к этой братской ненависти? Какое отношение имеет самый политизированный председатель Кнессета в нашей истории к призывам к единству? И как можно столь демонстративно игнорировать как минимум половину народа, когда вы, Охана, обязаны представлять всех?
Помните ли вы трюк в предвыборной кампании Айелет Шакед в 2019 году? В ролике она появилась в образе из рекламы люксовых товаров, брызнула на себя духами под названием «Фашизм» и произнесла знаменитую фразу: «Мне это пахнет демократией». Так вот, это и есть речь Оханы. Ему это пахнет демократией. Но на самом деле это называется фашизм.
Я намеревалась не смотреть церемонию. Я говорила себе: снова видеть премьер-министра, который изначально не должен выступать на этом мероприятии, который поначалу присылал лишь поздравление, а теперь «прокачался» до предвыборной речи, лишенной всякого стыда и тормозов. Только достижения, только он сам — как будто за последние два с половиной года не произошло ничего плохого. Как будто он (и «наши героические солдаты») ответственен за все победы.
Стоит ли удивляться, что в такой атмосфере начальник Генштаба, уходящий командующий ВВС и глава «Моссада» вытесняются с трибуны почетных гостей на места для публики, уступая свои кресла сторонникам Нетаниягу, хору «Ликуда», который сопровождает его в суд и выполняет за него грязную работу на улицах? Внезапно они появляются в кадре вместе с Нетаниягу, его супругой и Мири Регев, которая на этот раз позаботилась о соответствующей маркировке: «бригадный генерал в резерве, министр транспорта и член кабинета». А почему бы и нет? Ведь она заслужила это своим лакейским обслуживанием, включая десятки крупных планов, упоминание имени премьера 44 раза (кто вообще считает?) и терпение оскорблений от Итамара Бен-Гвира, который был недоволен отведенным ему местом.
Улучшенный предвыборный ролик
В этом году мы получили улучшенный предвыборный ролик. Если ничего не изменится до октября, в следующем году от церемонии, на которой многие из нас выросли, не останется ничего. Нетаниягу использовал память своего героического брата, покойного Йони Нетаниягу, проводя связь — невозможно поверить — между спасением заложников из Энтеббе и ситуацией в Газе. Вот так, одним монтажным переходом, связывают героическую историю спасения израильских граждан в 4000 километрах от дома с затяжным, провальным освобождением, которое правительство Нетаниягу раз за разом затягивало, что не раз приводило к гибели заложников.
Но Нетаниягу полагается на своих избирателей: они заполнят пробелы и проведут ту связь, которую он хочет — между ним и героем Йони, между операцией в Энтеббе и возвращением заложников из Газы, находящихся в нескольких километрах от дома после двух лет пыток в туннелях «Хамаса».
Где младенцы, обезглавленные 7 октября? Где те, чьи родители были убиты на их глазах? Что с рыжими младенцами семьи Бибас? Что с похищенными детьми? Но у Нетаниягу уже есть другие младенцы, с которых он начал свою речь: двое детей, родившихся во время операций «Ам ке-Лави» и «Шаагат ха-Ари», которые в его глазах являются символами продолжения жизни и силы духа Израиля. «Китч и смерть», как называется книга историка Шауля Фридлендера. И, конечно, фраза о том, что «Израиль силен как никогда». Как это? Когда это случилось? А как же предупреждения начальника Генштаба о слабости армии и угрозе ее краха? Что с нашим международным статусом, который продолжает подрываться? Ничего. Фашизм. Рассказывают только то, что удобно.
Даже в святая святых
Распад, как выясняется, многослоен. Он проявляется не только в государственных церемониях, но и в святая святых управления государством. Во вторник мы видели это на церемонии зажжения факелов, а в четверг утром — в Верховном суде. То, что происходило на слушании по петициям, требующим обязать правительство создать государственную следственную комиссию, — это не что иное, как анархия.
Спустя два с половиной года после резни 7 октября правительство не сделало ни шага к установлению истины, прикрываясь тем, что война продолжается, а по сути — просто тянет время. Вчера это деградировало до анархии: противники создания комиссии попытались ворваться на заседание, и судьи были спешно выведены из зала охраной. Заседание прервали.
Это было душераздирающее зрелище. Члены семей погибших, люди, пораженные катастрофой и горем, сражались друг с другом: те, кто требует государственной следственной комиссии, против тех, кто считает, что судебная система не должна назначать ее членов. Эта борьба отлично служит правительству, которое не заинтересовано ни в какой комиссии и сделает все возможное, чтобы избежать ее. Вчера все закончилось предложением судей отложить решение до всеобщих выборов. «Возможно, правильно оставить эту работу правительству, которое будет сформировано после выборов», — сказал судья Сольберг. Для того чтобы откладывать, не нужен суд. Достаточно Нетаниягу.
