Между расследованием и сокрытием: борьба за правду о 7 октября

Чем больше времени проходит без создания государственной следственной комиссии или реальной альтернативы, тем сильнее опасение, что откладывается не только ответственность. Национальная память переформатируется через подстрекательство, раскол и инженерию сознания, вместо того чтобы выяснять истину и исправлять провалы в управлении и лидерстве.

Государственная следственная комиссия — это не юридическая роскошь и не «политическое событие». Это один из важнейших защитных механизмов демократии перед лицом национального провала. Именно потому, что события 7 октября затронули сферу безопасности, разведку, политику, управление, подготовку, принятие решений и общественное доверие, обязанность провести быстрое, глубокое и независимое расследование должна была быть самоочевидной.

Однако вместо признания необходимости расследования часть политической системы предпочла вести кампанию против органа, который должен её сформировать — Верховного суда. Снова и снова звучат общие и необоснованные заявления о том, что «половина народа не верит Верховному суду», как будто речь идёт о доказанном факте. На практике не было представлено всеобъемлющей общественной проверки, не проводился референдум и не предпринималось реальной попытки изучить позиции общества, их сложность и различия. Вместо данных и обоснованной информации вбрасываются лозунги. Вместо серьезного общественного выяснения — инженерия сознания. И чем ближе дата выборов, тем громче становятся эти голоса.

Даже если эрозия доверия у части общества действительно существует, именно поэтому от ответственного руководства ожидаются быстрые действия по созданию альтернативного профессионального, независимого механизма расследования, пользующегося максимально широким общественным доверием. Но и этого не произошло. Говорили о «паритетной комиссии», продвигали законодательный процесс, намекали на альтернативы, но на практике не было создано никакой реальной структуры. Болезненная правда заключается в том, что на самом деле ищут не согласованное решение, а прежде всего ищут — и находят — время.

Это время дорого стоит во многих измерениях. Люди уходят с должностей, воспоминания стираются, истины меняются, события «моделируются», документы исчезают, а иногда и уничтожаются. С течением месяцев способность докопаться до истины подрывается. Параллельно с этим те, кто несет ответственность, продолжают занимать влиятельные посты, в то время как вся система остается без упорядоченного, обязательного и независимого процесса извлечения уроков и исправления.

Государство, которое не расследует глубоко, также не исправляет глубоко.

Если искать утешение, за которое можно зацепиться, то лишь частичное можно найти в том, что по крайней мере часть структур безопасности провели внутренние расследования и начали процессы извлечения уроков. Это важно. Профессиональная организация должна уметь проверять себя, учиться и совершенствоваться, особенно после катастрофы такого масштаба. Но нельзя заблуждаться — этого далеко не достаточно.

Очевидно, что произошедшее было не только оперативным или разведывательным провалом. Это был также политический, правительственный, концептуальный и управленческий провал. Поэтому ответственность не может ограничиваться только полевым уровнем или структурами безопасности. Трудные вопросы должны быть адресованы правительству, кабинету министров, лицам, принимающим решения, и комиссии Кнессета по иностранным делам и безопасности.

Именно там, в святая святых тех, кто определяет политику и принимает решения, до сегодняшнего дня не произошло процесса глубокого принятия общественной ответственности.

Возможно, процесс всё же произошел, но другого рода. Не расследование, а инженерия сознания. Не выяснение истины, а формирование нарратива. Вместо ответственности — подстрекательство. Вместо государственности — раскол. Вместо того чтобы столкнуться с вопросами провала, предпринимаются постоянные усилия по подрыву доверия общества к институтам, которые должны проверять истину. Параллельно пытаются превозносить успехи, выпячивать достижения, размывать ответственность, принижать неудачи, заставлять забыть о провале и обвинять других.

С течением времени обостряется ощущение, что настоящая борьба идет не только за создание государственной следственной комиссии, но и за саму национальную память. За вопрос о том, как о 7 октября будут рассказывать будущим поколениям: как о катастрофе, которую государство осмелилось глубоко расследовать, чтобы восстановиться после неё, как о «тактическом провале» или как о событии, которое было замято, политически разделено и переобъяснено до такой степени, что потеряло свой первоначальный смысл.

Трудно не вспомнить Джорджа Оруэлла и его предостережения против власти, стремящейся править через формирование сознания, языка и памяти. Хотелось бы верить, что здесь Оруэлл ошибся. Что невежество — это не сила. И что в день, когда обществу потребуется принять решение, оно выберет истину, ответственность и обязанность расследовать, исправлять и сохранять Государство Израиль более сильным, чем его политика.

Я полон надежды, что это также будет день, когда общество призовет к ответу, четко и ясно, тех, кто несет ответственность за резню 7 октября. В надежде, что это откроет зарю нового дня и будущего, которое обеспечит наше существование здесь.

Яир Авидан, директор и общественный активист; в прошлом инспектор банков.