Между соглашением и иллюзией: почему Иран продолжает стремиться к ядерной бомбе

С момента вступления в силу соглашения о прекращении огня 9 апреля президент Дональд Трамп неоднократно подчеркивал, что в рамках будущих договоренностей иранский режим не сможет разработать ядерное оружие. Несмотря на известные разногласия с Израилем относительно стратегии в отношении Тегерана, позиции Трампа и премьер-министра Биньямина Нетаниягу по этому вопросу совпадают. Ядерный статус Ирана остается ключевым индикатором успеха или провала текущей войны.

Хотя в меморандуме о взаимопонимании между Ираном и США от 18 июня зафиксировано обязательство Тегерана не производить и не приобретать ядерное оружие, а также достигнута договоренность о сокращении запасов обогащенного урана, реальность выглядит иначе. В самом Иране усиливаются призывы к созданию ядерного арсенала. Информационное агентство «Фарс», один из главных рупоров Корпуса стражей исламской революции (КСИР), в аналитической статье от 28 июня прямо заявило, что единственным способом обеспечения стабильности режима является ядерное сдерживание.

Это не первый подобный случай: еще в июне 2024 года газета «Джаван», близкая к КСИР, выступала с аналогичными тезисами. Однако сейчас давление на руководство режима значительно возросло. Нынешняя риторика является продолжением дискурса, существовавшего еще до операции «Рык льва». В частности, советник лидера Али Шамхани, курировавший ядерное досье и ликвидированный во время войны, в своем интервью от 16 октября 2025 года называл создание ядерного оружия одним из главных уроков операции «С народом, как лев».

Иранский эксперт по безопасности Маджид Раджаби 9 июня пояснил логику этих призывов: по его мнению, доктрина ядерного порога и ставка на ракетный комплекс и БПЛА потерпели крах, и только наличие ядерного оружия способно обеспечить реальное сдерживание.

Администрация Трампа осознает опасность, исходящую от 450 кг обогащенного урана, находящихся в распоряжении Тегерана. По данным CNN, в середине мая США планировали провести хирургическую операцию спецназа по нейтрализации этих запасов, но Трамп отменил план в последний момент из-за риска больших потерь среди американских военных, опасений масштабного ответа Ирана и возможной паники на мировых рынках.

Ставка Тегерана на сеть прокси, десятилетиями составлявшая основу его стратегии, оказалась подорвана, хотя попытки восстановления инфраструктуры продолжаются. Сегодня Тегеран пытается защитить «Хезболлу», угрожая вмешательством, чтобы предотвратить удары Израиля по Дахии в Бейруте. Это демонстрирует как уверенность иранского руководства, так и фактическую слабость «Хезболлы». В этих условиях необходимость обновления концепции безопасности для нового руководства Ирана становится очевидной.

В условиях растущего влияния КСИР США и Израиль не могут игнорировать призывы к ядерному вооружению. Вопрос контроля над ядерными объектами остается предметом переговоров, особенно после того, как Трамп заявил об отсутствии «срочности» в привлечении МАГАТЭ, а иранский режим опроверг информацию о согласии на возвращение инспекторов. Тегеран десятилетиями обманывал Запад, продвигая военную программу под прикрытием «ядерной фетвы» Али Хаменеи.

Существуют серьезные сомнения, что иранский режим откажется от своих амбиций, особенно при новом руководстве во главе с Моджтабой. В Тегеране полагают, что закрытие Ормузского пролива — рычаг, который оказался эффективным в отношениях с администрацией Трампа, — не станет гарантией от возобновления войны.

Дэвид Олбрайт, ведущий эксперт по ядерной программе Ирана, недавно отметил, что программа сильно пострадала в ходе войны, а производство центрифуг остановлено. Однако даже если это верно, почивать на лаврах опасно. Тегеран обладает комплексом передовых технологий, и состав нового руководства может привести к ситуации, когда военный вариант станет единственным способом обуздать ядерные амбиции Ирана. В таком сценарии минимальным шагом со стороны США и Израиля станет нейтрализация центров ядерных знаний, чтобы максимально отсрочить реализацию опасных планов Тегерана.