Между святым и будничным

День памяти павших в войнах Израиля и жертв террора — для меня самый святой день в году, сказал я своим детям в прошлую субботу. Они посмотрели на меня и с детской непосредственностью спросили: «Папа, разве Йом-Кипур не более святой? Разве не Песах?». Я ответил им просто, от чистого сердца: «Нет, потому что в этот день мы стоим перед святостью людей, а не ангелов — людей из плоти и крови, которые выбрали служить своему народу, выбрали сражаться, выбрали защищать Государство Израиль и отдать свои жизни за нас».

«Святость — это не только молитва или пост, — объяснил я детям, — святость — это действие и самопожертвование». Неважно, идет ли речь о бойце, накрывшем собой гранату ради спасения товарищей, о командире, ведущем людей в бой под огнем, о солдате службы вооружений, доставляющем боеприпасы на передовую, или о водителе бульдозера, подорвавшемся на фугасе. Все они равны в своей святости, все они — части единой цепи героизма. После двух тысяч лет изгнания мы вернулись в эту страну, но наша способность жить здесь, строить и растить детей опирается на плечи тех, кто не вернулся.

Для меня День памяти — не просто дата в календаре, он сопровождает меня весь год. Уже почти 20 лет я ежегодно езжу на кладбище в Кирьят-Тивоне, к могиле Илана Габая, моего командира взвода, павшего во Второй ливанской войне в деревне Айта аш-Шааб. Годы идут, но память не тускнеет. Илан был для меня символом целеустремленности и скромности — таким же честным и простым, как дом, в котором он вырос.

По дороге домой, на юг, я еду по Прибрежному шоссе. Солнце медленно садится над морем, а в радиоэфире сменяются песни: сначала тихие, проникающие в сердце мелодии Дня памяти, а затем, постепенно, ритм меняется, звуки возносятся — начинают звучать песни Дня независимости. И тогда я вновь осознаю, насколько глубока эта связь. Радость, которая придет через несколько часов с фейерверками и праздничными ансамблями, не является чем-то само собой разумеющимся; она рождается из той цены, которую народ Израиля платил на протяжении многих лет.

Необходимость сражаться за нашу жизнь никуда не исчезла. Сегодня солдаты ЦАХАЛ сражаются в Ливане, и сегодня требуются тот же героизм, та же готовность рисковать, та же незаменимая преданность. Поколение уходит, поколение приходит, а миссия остается. Реальность сменила формы и оттенки, но суть осталась прежней.

Эта история сопровождает меня с самого детства. Мой отец, Шимон, был тяжело ранен и обгорел в танке в Мардж-Аюне во время Первой ливанской войны. Моя покойная мать Шифра овдовела после первого мужа, офицера «Голани», погибшего в бою в Ливане всего через месяц после свадьбы. Я сам терял друзей, командиров и солдат во Второй ливанской войне и в операции «Железные мечи». Три поколения, один фронт, тот же чудесный народ и тот же редкий дух, которому нет равных в мире.

В День памяти мы останавливаемся не только для того, чтобы скорбеть. Мы делаем это, чтобы помнить, что лежит в основе нашего существования, чтобы прямо взглянуть на цену и осознать масштаб ответственности. Память — это не только прошлое, это путь в будущее. Они отдали свои жизни один раз, а от нас требуется каждый день доказывать, что мы достойны той жизни, которую они нам оставили.