Между убежищем и чудом: принесет ли нам мир одна лишь военная сила?

Трудно забыть чувство отвращения, которое вызвали слова министра Орит Струк около полутора лет назад о том, что «мы живем в период чудес». Не нужно быть ярым противником поселенческого движения, чтобы чувствовать: после ужасов 7 октября и в разгар войны, уносящей тяжелые жертвы, мы бесконечно далеки от любого ощущения избавления.

Однако месяц интенсивного противостояния с Ираном, десятки ракет, непрекращающиеся сирены, частые спуски в убежища и парализованная жизнь на фоне высокого уровня общественной поддержки вызывают вопрос: не надеются ли многие из нас в глубине души, что речь действительно идет о периоде чудес? Обещание премьер-министра в первый день войны, что «эта война приведет к миру. Настоящему миру», заставило даже меня выпрямиться: не только от гордости за феноменальные возможности ВВС Израиля, но и от надежды. Вот, даже премьер-министр использует слово, которое было под запретом столько лет: мир.

Возможно, Биньямин Нетаниягу в своих словах пытался уподобиться президенту США Вудро Вильсону, который оправдывал вступление своей страны в Первую мировую войну как шаг, призванный «принести окончательный мир миру» и сделать его «безопасным для демократии». И тогда многие верили, что это будет, по словам писателя Г. Дж. Уэллса, «война, которая положит конец всем войнам». Оглядываясь назад, мы знаем, насколько трагически разбилась эта надежда.

Вера в то, что силой мы сможем решить всё, — это в значительной степени вера в чудо. Очевидно, что Израиль обязан применять силу против враждебного и опасного режима, такого как Иран. Но военная сила — это средство, а не цель. Ее предназначение — создать условия для политических действий: для соглашений, урегулирований, стабильности и, в конечном счете, для мира.

Однако общественная дискуссия почти не касается стратегических вопросов. Мы заняты «банком целей» вместо целей войны. Тем, кого еще мы ликвидировали, вместо того чтобы спросить: куда мы идем? Как будет выглядеть «новый Ближний Восток» в реальности, а не в лозунгах? Как Израиль может построить не только оборонный альянс против ракет и БПЛА, но и ценностный оборонный альянс, основанный на общей гражданской концепции созидания, а не разрушения?

Тем временем дискурс сосредоточен на еще одной уничтоженной инфраструктуре и еще одном ликвидированном высокопоставленном лице. Это важные достижения, иногда даже жизненно необходимые, но без комплексной политической концепции, учитывающей интересы умеренных мусульманских стран, они не гарантируют нам никакой долгосрочной стабильности. Для иллюстрации достаточно упомянуть факт, который многие предпочитают отодвинуть в сторону: невозможно серьезно говорить о мире с Саудовской Аравией или о региональном союзе с другими умеренными странами, когда нет никакой готовности обсуждать будущее палестинцев.

Этот факт ранит вдвойне, когда под прикрытием войны происходит серьезное обострение насилия со стороны поселенцев, а националистический террор неистовствует в инцидентах с убийствами, поджогами, нападениями и кражами. Общественное внимание направлено на Иран, внимание всех нас — на детей в защищенных комнатах (МАМАД), а отсутствие действий правительства и бессилие армии перед лицом волны еврейского террора создают реальность, которая выбивает моральную почву из-под ног всех нас и ставит под угрозу будущее Государства Израиль.

Если мы не будем стремиться к истинному союзу с народами, которые верят, что все люди заслуживают жить здесь в безопасности; если мы не проявим солидарность также по отношению к другим странам, пострадавшим от войны и ее последствий; если мы не подчеркнем стремление к гражданскому и идейному партнерству и останемся с одним мировоззрением: что сила и еще раз сила — это единственный путь к изменению реальности, мы обнаружим, что долгие и тяжелые войны — это единственное гарантированное будущее для Израиля.

И все же есть повод для надежды. За последние два с половиной года мы доказали нечто более глубокое, чем стойкость: мы доказали способность созидать надежду. Не просто держаться за нее. Строить ее, по-настоящему. Когда мы заботились о семьях эвакуированных, когда помогали семьям резервистов, когда боролись за возвращение заложников и когда мобилизовались даже сейчас, в нынешней войне с Ираном, чтобы чистить и восстанавливать дома, пострадавшие от ракетных обстрелов.

Эту нашу чудесную способность мы должны направить сейчас на строительство новой региональной реальности: призывать к освобождению народов от деспотичных режимов, действовать для создания гражданских партнерств на основе взаимной ответственности и трансграничной заботы о слабых, быть народом, творящим милосердие и правосудие, а не народом преследуемым и мстящим, народом созидающим, а не народом разрушающим. Если мы не будем снова и снова напоминать себе, что в глубине души мы именно такие, мы останемся в бесконечном круге, в котором будем продолжать снова и снова бежать в убежище и ждать чуда.

Автор — вице-президент Института Хартмана.