Между «живым мостом» и демонстративным презрением: что случилось с нашей хилулой в Мироне?

Около 125 лет назад Регина и Элиягу Лузия погрузили маленького Менахема в ящик, установленный на спину осла, и отправились из Дамаска в изнурительное путешествие в Эрец-Исраэль. Цель была ясна: отпраздновать хилулу (день памяти) рабби Шимона бар Йохая в Мироне. Так дедушка рассказывал, как его родители описывали ему то паломничество. Я предполагаю, что неделей ранее они праздновали и в Тверии, на могиле рабби Меира Бааль ха-Неса, как это делали многие евреи Дамаска. Для них эти торжества были «живым мостом» — глубокой физической и духовной связью со Святой землей и ее корнями.

Уже более двадцати лет я приезжаю на хилулу Рашби в Мирон в рамках своей журналистской работы. Были годы, когда мне удавалось прикоснуться к тем корням радости и волнения, которые наверняка бились в сердцах моих дедушек и бабушек и их общины. Но в последние годы эту радость найти трудно. Тяжелая тень ужасной катастрофы в Мироне, где были раздавлены насмерть 45 человек, все еще отказывается рассеиваться. Боль еще свежа, но и облик праздника изменился до неузнаваемости: из народного гуляния, охватывавшего широкий спектр израильского общества, он превратился в мероприятие, где заметно доминирование ультраортодоксального истеблишмента.

Однако более всего вчера было возмутительно и печально видеть грубое пренебрежение указаниями, спасающими жизни. Ввиду деликатной ситуации в сфере безопасности тысячи полицейских стояли на необычном для сезона холоде и под дождем на перекрестках, в лесах и на объездных дорогах, пытаясь реализовать решение правительства о проведении лишь символического и ограниченного мероприятия. И все же — в одиночку или группами, по обочинам темных дорог или по пересеченной местности, пешком или на машинах — тысячи людей прокладывали себе путь к горе.

Это была демонстрация вызывающего презрения к указаниям, к людям в форме и ко всему, что олицетворяет Государство Израиль. Чаяния тех паломников столетней давности сбылись: у евреев есть свое суверенное государство. Как же так получается, что именно его граждане испытывают и проявляют к нему такое пренебрежение?

Кто-то скажет, что полиция потерпела неудачу в реализации, или что правительство, по своему обыкновению, приняло решение слишком поздно, когда тысячи людей уже находились в районе комплекса гробницы. Это оправданные аргументы, но они не освобождают от личной ответственности. Израиль находится в состоянии войны против террористической организации в Ливане, которая ежедневно пытается нанести удар по жителям Севера. Над могилой Рашби расположен стратегический военный объект, являющийся постоянной целью для наших врагов. Нужно ли напоминать, что может произойти в ситуации давки и тесноты, когда звучит сирена или когда ракета выпускается в сторону толпы?

Указания говорили о двухстах участниках; на деле их были тысячи. Гложущее чувство заключается в том, что все это произошло при молчании, вялых высказываниях или подмигивании со стороны руководства страны. Можно протестовать против изменения формата праздника, можно обижаться и злиться, но в конечном итоге тот, кто живет здесь, обязан брать на себя гражданские обязанности.

Чтобы мост, соединявший моего деда с Эрец-Исраэль, не развалился, мы должны помнить, что власть должна быть четкой, честной и последовательной: нельзя врываться в военные лагеря, когда нам что-то не нравится, необходимо применять единые и равные меры принуждения, и прежде всего — руководство должно подавать личный пример. Без этого «живой мост» превратится в пропасть.