Мои дочери в ужасном бедствии: утешение я нашел в чтении нового исторического романа

Сколько ребенок может кричать подряд, плакать без логики или какого-либо механизма управления? Без конца, как выясняется. Какое ужасное бедствие. Протест, пронзающий сердце. Уже долгие недели продолжается вопль нашей младшей. Днем и ночью, непрерывными и постоянными волнами. Внезапно это случается, вспыхивает без видимой причины. И даже если причина есть, она ничтожна по сравнению с реакцией. Полное сокрушение.

Моя мать всегда гордилась объемом своих легких, она всегда хотела, чтобы знали о ее присутствии. Так бывает со вторым ребенком, борющимся за свое место в семье. Но в эти дни это ненормально и сильно, за пределами всего, что мы знали. Мы в растерянности, разочарованы и опечалены. Какой родитель может выстоять, не треснув, когда его маленькая девочка тонет в слезах и краснеет от истерики? Мы обнимаем, принимаем и любим до небес. Пытаемся скрыть опасение, усталость и неопределенность, гнездящуюся в сердце.

Параллельно есть вторая девочка, старшая, которая решила, что она ходит по дому полуголой. Почему? Просто так. И поймите, это умная девочка, с манерами и осознанностью на уровне королевы Англии, а теперь она расхаживает по гостиной как дочь затерянного племени из Амазонии. Не слушает.

Нет объяснения, нет логики, нет способа вести переговоры. Снова мы принимаем, обнимаем, боремся с собой и шепчем перед сном, что все пройдет, будет хорошо. Здесь должно быть хорошо. И в любом случае, чем поможет проявление истерики, отчаяния? Иногда я вставляю беруши, это тоже кое-что. Фильтрует хаос.

Я пожаловался в магазине оптики, что плохо вижу. Не могу читать. Оптометрист предложила новые очки для чтения. «Диоптрии выросли», — объявила она. Мои линзы снова утолщились. Я последовал ее совету. С тех пор я снова могу читать. Какое спасение.

Ночью, в темноте, когда я пытаюсь сбежать от сетей и пуш-уведомлений, я погружаюсь в книгу. Потому что кто может заснуть? Пока закроешь глаза, иранцы, остатки «Хезболлы» или хуситы устраивают нам побудку. Оповещение стучит в голове, и мы встревоженно прыгаем в МАМАД. Ждем, когда закончится.

Мэр города Кармель Шама ха-Коэн выпускает сообщение, возвращаемся к простыням. Снова заснуть — это уже невыполнимая миссия. Включаем свет и перемалываем страницы. Я прочитал «Мусинзонов» Веред Мусинзон за полночи. Красиво. Книга, которая летит, держит. Как тяжело здесь было раньше, боже мой. Горести. Плети и скорпионы. Оказывается, эта трудность никуда не уходит. Они выстояли в ней. Остались. Куда они могли пойти? И сегодня я говорю: куда мы пойдем? Нет места. Мы здесь. Это то, что есть.

Вчера я сделал концентрированную закупку книг. Не в приложении. Настоящая бумага, такая, которая мнется, в которой отмечают абзацы, которую перелистывают. Если уж сжигать деньги, то на это.

Этой ночью, после сирены, когда меня атаковала бессонница, я закончил «Натана и Амоса» Асафа Инбари. «Исторический роман», так написано на задней обложке, об Амосе Озе и Натане Альтермане. Первый взлетел, когда второй увядал, и оба были глубоко внутри политической трясины, когда на фоне шла война, в которую вовлечена международная держава, потрясающая вооруженная кампания, полная достижений, вызовов и глубоких моральных вопросов о будущем государства и его облике: между мессианством, избавлением и состраданием.

Альтерман и Оз были, как и многие интеллектуалы, мобилизованными, очень политизированными. Иногда, как принято говорить сегодня — «рупорами». Было бесконечное количество талантливых журналистов и поэтов, которые воодушевляли толпу и пытались склонить общественное мнение. Сегодня это в Твиттере, в то время — через газеты, книги и разного рода листовки. История, господа, повторяется.

Я должен сказать, что книга утешила меня. Я получил зеркальное отражение нашей жизни. И тогда, согласно Инбари, конфликтовали политики и военный эшелон, используя коварство и ложь. Великий и любимый лидер боролся со всеми, кто вставал против него, отказываясь уходить на дно, провал в сфере безопасности вызвал спор, который разделил и натравил политиков и целые слои общества друг на друга, и стоял острый вопрос: создать ли достойную следственную комиссию или замять горящую проблему альтернативными способами.

Книга утешила меня, потому что в конце концов они выжили. Пережили раскол, ненависть, войну, вызовы, маленьких и больших политиков, обиды, интриги и утрату. Они выжили. И мы выживем. Я уверен в этом. Но я в маленьком тазу своей жизни пытаюсь пережить бесконечные крики младшей. Успокойся, жизнь наша, все будет хорошо, я обещаю.