Молчание религиозного руководства: моральный кризис на наших глазах

Недавно я отправил статью для публикации в газету «Макор Ришон», подписчиком которой являюсь много лет. Несмотря на ограниченный тираж издания, я полагал, что именно там находится аудитория, готовая к обсуждению и решительным действиям ввиду позора, творящегося в отношении ни в чем не повинных палестинцев.

Я написал эти строки, движимый потрясением и разочарованием из-за молчания общественности, для которой ценности иудаизма в духе пророков должны быть путеводной звездой. Как верующие люди могут годами игнорировать происходящее? Ведь сказано: «Каждый, кто бьет пришельца (гера), как будто бьет Всевышнего, ибо пришельцами были мы в земле Египетской». В письме к Овадии Геру Рамбам подчеркивал: «О пришельцах заповедано нам с великой любовью, преданной сердцу, и любите пришельца (Второзаконие 6, 5), как заповедано нам любить имя Его».

От политиков у меня нет ожиданий, поэтому я обращаюсь к тем, кто хранит молчание перед лицом гнусных деяний, совершаемых в их физическом и духовном пространстве. Я обвиняю раввинов и общественных лидеров, особенно в Иудее и Самарии, известных своим пылом, — за их безмолвие. Я обвиняю тех, кто высказывается лишь вполголоса, будто речь идет о мягком педагогическом выговоре воспитанникам, мешающим еженедельной деятельности в «Бней-Акива». Я обвиняю редакторов и авторов газеты, которые в своих объемных статьях обходят стороной это тошнотворное явление.

Я обвиняю религиозно-сионистскую общественность, в непосредственной близости от которой совершаются эти мерзости. Пусть она осудит это «меньшинство» путем активных действий, как она привыкла поступать в вопросах, которые ей действительно важны. В духе трактата Шаббат (54, 72) я обвиняю «каждого, кто мог протестовать и не протестовал».

Одинокий голос

В 2019 году писатель Асаф Инбари опубликовал в «Макор Ришон» статью, где утверждал, что религиозный сионизм не внес вклада в формирование современной ивритской культуры. В течение нескольких недель раввины и лидеры мнений сектора яростно отстаивали свою честь на страницах той же газеты.

Инбари не отступил, но сказал то, что я повторяю сейчас: именно из уважения к этой качественной общественности и к трибуне, которой должна служить газета, я высказываю свои упреки. Я ожидал, что степень внимания к ежедневному позору будет не меньшей, чем та, которой удостоился литературный спор.

Однако в последнем номере газеты, на шестой странице, промелькнула лишь крошечная заметка — на фоне огромных статей о «полиции Гидеони», назначениях раввинов в светских городах, войне за рыжую телицу и победе винодельни «Ибей ха-Нахаль» на конкурсе TerraVino.

Вместо этого формального отчета следовало бы опубликовать слова раввина Иегуды Гилада, главы ешивы «Маале Гильбоа», сказанные им после визита в Хирбет-Хумса вслед за устроенным там погромом. Это был одинокий голос, взывающий в пустыне безмолвия.

Не знаю, что стало катализатором внимания к теме на этой неделе — интеллектуальное озарение или мое письмо. И кого выбрали спикером? Не духовную личность, а политика — Бецалеля Смотрича, который входит в число лиц, ответственных за продолжение этого позора. Закатывая глаза и играя словами, он делает дежурный выговор «горстке» и обрушивается на «лживую кампанию» против общественности, которая, по его словам, состоит лишь из милосердия.

Похоже, что «Макор Ришон», чей редактор всю жизнь критикует весь мир, предпочел не ставить точное зеркало перед общественностью, которая не выполняет свой долг перед лицом пролития крови невинных.