Мой город: от Иерусалима не скрыться — он предвестник будущего для всей страны

У нас, иерусалимцев в нескольких поколениях, принято небрежно бросать в лицо новым жителям: «У нас есть семейный участок на Масличной горе». Хвастовство такого рода, которое, я полагаю, поймут только иерусалимцы. Кушан за кушаном — документы, подтверждающие: мы здесь не прохожие. Это, конечно, полуправда, потому что новых иерусалимцев почти нет. То есть они есть: состоятельные репатрианты и ультраортодоксальные семьи, получившие квартиры через ГМАХ (кассы взаимопомощи), которые являются старой доброй еврейской версией краудфандинга. Кто, если не Святой город, широко откроет перед ними свои врата?

Еще одна динамичная группа населения в Иерусалиме — это студенты. Динамичная в том смысле, что они приходят и уходят, с акцентом на «уходят». Студенты — это большая радость, но зависящая от обстоятельств. В окружной комиссии могут рассказывать о еще одном квартале, строящемся в высоту, и прикреплять к нему заманчивое название вроде «Деловой квартал», но с прибыльными рабочими местами в Иерусалиме всё иначе. Зарплата здесь ниже, чем в других крупных городах, инфраструктура тяжелая, а расстояние между площадью Сафра и производительным населением, по моим ощущениям, никогда не было больше.

В Иерусалиме появились и «новые бедняки». Люди, которые были экономически обеспечены и много работали, но очередной строительный проект и бесконечная прокладка буксующего трамвая парализовали их бизнес, пока они не измучились и не оказались за чертой бедности.

И есть мы, иерусалимцы, которые цепляются за этот город. В последние годы он кажется мне мудрой и красивой старухой, которую кто-то, не знающий и не ценящий ее, упорно пытается насильно затащить в операционную и провести странные пластические операции. Настолько странные, что губы отвисают до пола, а лоб доходит до затылка. Глаза уже косят от чрезмерного усилия, и нарушено кровообращение.

Я развила в себе хобби: просматривать публикации о новых проектах, строящихся в городе. И пока лучшее, что я нашла, если не считать «Нового Сохо» в Катмоним, — это проект «В самом сердце Иерусалима» в районе Рамот. Послушайте, северный район Рамот мог бы быть сердцем Иерусалима, если бы город был рыбой и имел жабры. Есть также обещание «парижских бульваров» посреди гаражей в Тальпиоте, обещание «вида на море» в «Иерусалимской Ривьере» и гигантские башни на склонах деревни Эйн-Керем — волшебный проект Шломо (Момо) Дери, брата Арье Дери. Моя ставка на рекламные агентства, чьи представители даже не посещали город. Зачем им это?

Мне кажется, что поколение, рожденное в 70-е годы, начало процесс миграции из города. Сначала это были люди старше меня, которые покинули его после армии в поисках прибыльной работы в центре страны. Затем это были мои сверстники, и движение не прекращается. После них уехали их родители, желая быть ближе к детям и внукам.

Когда я пишу «миграция», я имею в виду налогоплательщиков, которые могли бы помочь городу восстановить его раненое достоинство. Не то чтобы здесь нет хороших людей. Они есть, но цепляются кончиками ногтей, чтобы остаться. Достаточно коротких разговоров с владельцами бизнеса или молодыми родителями, которые расскажут об изнурительных путях, ведущих их на работу за пределы города. Это хорошая возможность поблагодарить крупных работодателей, которые еще не сломались, таких как Амнон Шашуа из Mobileye (раскрытие информации: мой муж работает в этой компании). Если и требуется настоящая реформа, то это реформа отношения к столице.

О системе образования можно сказать одно: 65% первоклассников в Иерусалиме — выходцы из ультраортодоксального сектора. Нехватка классов и ресурсов для государственно-религиозного и государственного секторов является еще одним фактором ухода молодых семей.

Я писала уже тысячу раз и продолжу писать: от Иерусалима не скрыться. Он — промо, трейлер, знак грядущего в любом месте нашей страны. То, что происходит в Иерусалиме, не останется в Иерусалиме. Это всегда то, что будет происходить в других местах. Древний, но всегда смотрящий вперед, он выступает в роли метафизического испытателя.

Может быть, это только я знаю, что не существует такого понятия, как «любить Иерусалим». Иерусалим — это сущность сама по себе. Он выбирает, кого любить. В наших руках лишь возможность ответить ему любовью и надеяться, что к нему придут те, кто действительно его ценит и по правильным причинам. И в тот день, когда Иерусалим перестанет симпатизировать мне, я пойму и буду искать другое место, хотя мне трудно поверить, что такое найдется.