Может ли израильский проект преуспеть там, где человечество потерпело неудачу?
В двадцатом веке мы наблюдали распад обществ, возвышавших коллектив над личностью, а сегодня мы являемся свидетелями кризиса в обществах, которые возвышают личность над всем остальным. Можем ли мы честно заявить, что израильский проект преуспевает в воплощении идеала, объединяющего и то, и другое?
В 1948 году еврейский народ официально присоединился к мировой истории в качестве активного игрока. За прошедшие годы мир пережил два крупных идеологических кризиса — два события, в которых большая идея, организующая реальность, сломалась и утратила свое очарование. Первый кризис разворачивался во второй половине двадцатого века, второй — в течение первой четверти двадцать первого. Оба они помогают понять значение проекта под названием Израиль.
Кризис коллективизма
Во второй половине двадцатого века мы стали свидетелями падения Берлинской стены, распада советского блока и краха коммунизма. Большой оптимизм, царивший на Западе в те годы, Фрэнсис Фукуяма концептуализировал так: в начале двадцатого века друг против друга стояли три великие политические идеи — фашизм, коммунизм и либерализм. Фашизм был побежден во Второй мировой войне, коммунизм — в холодной войне, и на ногах осталась только одна идея — либерализм.
Что общего у двух побежденных идей? Фашизм и коммунизм — это коллективистские концепции. Коммунисты требовали от индивида стереть себя и аннулироваться перед интересами рабочего класса; фашисты требовали забыть себя и слиться с великим организмом нации. Либерализм, напротив, не требует от индивида отменять себя, а призывает открывать и реализовывать свою личность.
Слабость, проявившаяся в Советском Союзе перед лицом превосходства индивидуалистических обществ, объяснялась в девяностые годы так: у людей есть естественное стремление к свободе, аутентичности и самовыражению, а коммунизм потерпел неудачу, потому что шел против человеческой природы. Иными словами, победа либеральной демократии стала победой человечности над идеологиями, которые ее отрицали.
Психологический и политический кризис
Когда двадцатый век подошел к концу, западный оптимизм был на пике. Опросы тех лет показывают, что большинство американцев верили: новый век принесет благие вести, а жизнь их детей будет лучше, чем их собственная. Они ошибались.
В первой четверти двадцать первого века США, наряду со многими странами Запада, оказались в состоянии психологического кризиса. Он выразился в резком скачке числа людей, страдающих от депрессии, тревоги и суицидальных наклонностей. В исследовании 2015 года экономисты Энн Кейс и Ангус Дитон ввели новую, печальную категорию — «смерти от отчаяния» (deaths of despair). Она включает все случаи смерти, вызванные саморазрушением: передозировки наркотиков, алкоголизм и самоубийства. Исследователи показали, что с 2000 года уровень смертности такого типа в США подскочил на 100 процентов. Сегодня большинство американцев считают, что жизнь их детей будет хуже, чем их собственная. Оптимизм рухнул.
Что произошло? Выяснилось, что у священного индивидуализма есть скрытая цена. Сообщества ослабли, семьи распались, количество близких друзей у среднего человека сократилось. США захлестнула эпидемия одиночества. Вивек Мурти, возглавлявший службу здравоохранения США, предложил относиться к одиночеству как к эпидемии в буквальном смысле: заразной и опасной болезни. Психолог Сьюзан Пинкер доказала, что продолжительность жизни одиноких людей значительно ниже.
Психологическая проблема усугубляет другую — эпидемию политической поляризации, разваливающую изнутри многие страны Запада. Писатель Дэвид Брукс объясняет это так: одинокие люди ищут группу, к которой можно принадлежать, и находят ее в цифровых племенах, полных политического пыла. Цифровое «мы» дает одинокому «я» чувство принадлежности.
Сообщество создается любовью. Сообщество велосипедистов объединяет любовь к езде, прихожан синагоги — любовь к традиции. Но каков клей, соединяющий членов яростного цифрового политического племени? Как заметил раввин Джонатан Сакс: клей сообщества — это любовь, а клей цифрового политического племени — это ненависть к «другим». Когда политическая арена становится решением психологической проблемы, она сама превращается в проблему — более токсичную и яростную.
Человеческая природа и Декларация независимости
Почему коллективизм потерпел неудачу? Потому что он душит свободный частный мир людей. Но у человека есть и противоположные эмоциональные потребности. Наряду со стремлением к свободе существует глубокая потребность в принадлежности: к народу, традиции или идее, которая больше собственной жизни. Когда люди участвуют в культуре, лелеющей чувство принадлежности, они обретают смысл жизни и близость к окружающим. Индивидуалистическая культура терпит неудачу по тем же причинам, что и коллективистская — она забывает о человеческой природе.
Национальная идеология ставит народ в центр, либеральная — личность. В какую категорию поместить основополагающий текст Государства Израиль?
«На земле Израиля возник еврейский народ». Декларация независимости указывает на эту землю как на историческую родину, называет Танах «вечной Книгой Книг» и видит в еврейском народе партнеров в общем историческом проекте — «воплощении чаяний поколений об избавлении Израиля». Эти три ценности — Земля Израиля, Танах и избавление — создают захватывающий коллективистский этос.
И вот сюрприз: Декларация независимости — это глубоко либеральный текст. Он возвышает права отдельного человека и устанавливает «полное общественное и политическое равноправие всех своих граждан без различия религии, расы и пола». Он гарантирует «свободу вероисповедания, совести, языка, образования и культуры». Это явный либерализм: права человека универсальны, и государство обязано их защищать.
Декларация объединяет противоположности. Она не ищет срединный путь, а стремится к полному выражению обоих начал — инь и ян коллективизма и индивидуализма. Израильский проект пытается реализовать парадоксальную человеческую природу.
Смотря куда глядеть
Израильская политическая история дает разочаровывающий ответ. На протяжении многих лет мы видели, как поляризация не только отдаляет племена, но и разделяет ценности. В моменты раздора еврейский и демократический Израиль превращается в «еврейский Израиль против демократического Израиля». Ментальный соблазн бинарного мышления — «или-или» — трудно преодолеть.
Израиль празднует 78-летие. Эти годы подвергли основополагающую идею государства испытанию реальностью. Каков результат? Когда мы смотрим на самих себя, мы видим, насколько трудна реализация этого идеала, но когда мы смотрим на мир, мы обнаруживаем, насколько он жизненно важен. С праздником независимости.
