Муки Мессии де-люкс

Несколько дней назад я встретил своего отца, которому 86,5 лет. Мы праздновали помолвку внучки — уже не знаю какой по счету, которую он выдает замуж. Да умножатся они. Этот еврей пережил немало невзгод, выпавших на долю нашего народа. Фактически, он застал всё с 1939 года: Вторая мировая война, все войны Израиля с момента его репатриации в 1960 году. Он похоронил сына во время Первой интифады и жил в Восточном Иерусалиме во время Второй. Его дети, зятья, внуки и мужья его внучек в совокупности отслужили тысячи дней резервистской службы на всех фронтах этой войны, а до этого — бесчисленное количество лет на срочной и кадровой службе. Он знает, что значит быть преследуемым евреем, знаком с тревогой и ценой, а боль и печаль, к моему огромному сожалению, были его уделом. Короче говоря, он кое-что повидал.

Он живет с моей мамой уже 51 год в том же трехэтажном доме в Старом городе. Они немолоды, им нелегко передвигаться. Дом не приспособлен для людей с ограниченными возможностями, в нем нет МАМАДа, и только в этом раунде с Ираном район уже дважды попадал под обстрел. Когда звучит сирена, они спускаются в гостиную на нижнем уровне и сидят там несколько минут. И вот, постояв мгновение в стороне от торжества, я спросил, как проходят его дни. Он ответил: «Все, что происходит с нами сейчас, — это муки Мессии де-люкс».

У него есть освещенный и теплый дом, работают магазины и доступны любые услуги. Все медицинские сервисы под рукой, и как государственный служащий на пенсии он получает выплаты точно в срок. Все уроки Торы, в которых он участвует ежедневно, проходят как обычно — в синагоге или в Zoom. И в разгар самой тяжелой войны, которую мы только могли себе представить, он пересекает страну с востока на запад ради помолвки еще одной внучки. Понятно, что сейчас нелегко, понятно, что есть те — особенно наши братья, жители Севера, — кто платит высокую цену потерей рутины, сильным страхом и слишком коротким временем оповещения.

Но если поднять голову и посмотреть на все, что произошло с нами за последние два с половиной года, невозможно не увидеть, как мы перешли от самой большой резни со дня основания государства к «руке сильной и мышце простертой» над всеми нашими врагами на всех фронтах. Как мы перестали быть пассивными, напуганными и живущими психологией изгнания, и стали инициативными. Как их лидеры и военачальники зарыты под землей, а у нас начальник Генштаба ЦАХАЛ Эяль Замир поднимается на северный фронт и проводит пасхальный Седер вместе с бойцами.

В эти дни в Израиле идет оживленная дискуссия о праве жаловаться. Так вот, нет, мы не из тех, кто жалуется на тех, кто жалуется. Совсем нет. Но также позволительно сказать, что здесь происходит нечто непостижимое в любых масштабах. И мой отец, видевший немало невзгод еврейского народа, и не мечтал, что так будут выглядеть дни, когда мы перевернем ситуацию с иранским монстром, крупнейшим в истории производителем и экспортером террора. Понятие «муки Мессии» немного исказилось из-за ритмичной песни. Муки Мессии — это не что-то веселое. Это боли, мучения и страдания дней избавления.

Мой отец, видевший очень многое, не отрицает значительных вызовов. Даже в этот момент у него есть внуки, которые провели пасхальный Седер на резервистской службе, оставив жен и детей дома. Как скорбящий отец, он чувствует жжение в плоти при каждом новом имени, разрешенном к публикации. Он не прячет голову в песок и признает, что привычная рутина всех нас серьезно нарушена. Но он говорит, что по сравнению со всем, что мы прошли, по сравнению с тем, что, как мы думали, потребует от нас такая война, по сравнению с беспрецедентными достижениями, то, что мы переживаем сейчас, — это муки Мессии де-люкс.