Мы вернулись в Ливан: те же заявления, те же обещания, та же ложь

Освещение начала наземного маневра в Южном Ливане | Все каналы

Утром, без предварительной подготовки, на меня обрушился «боевой шок», и я сказал ему «welcome». К счастью, в моем случае он не слишком навязчив, а включает в себя в основном флешбэки к срочной службе, с акцентом на период, когда я был размещен на открытом наблюдательном пункте на передовом посту в Южном Ливане.

На протяжении примерно полутора лет моей жизни Ливан был моим первым домом. Я служил в 20 км к северу от границы и по ночам привык смотреть на юг, на огни Метулы, задаваясь вопросом: действительно ли я защищаю ее, или она защищает меня?

Тот самый форпост Рихан, к слову, был известен в свое время под названием «форпост смерти», и не нужно объяснять почему. Это был форпост, на котором я жил и на котором чуть не погиб. Когда я закрываю сегодня глаза, я все еще вижу территорию сектора. Как будто она вытатуирована у меня в мозгу. Я помню ужас, я помню быт, я помню куст, в котором прятались террористы, ракету, которая просвистела над моей головой, и минометы, от которых содрогалось мое сердце. Я помню, как каждые несколько дней нам сообщали о другом солдате, который больше не вернется к маме. Умирать было частью рутины ливанских зарослей.

В ночь отступления, в 2000 году, я был среди последних бойцов, покинувших Ливан. Своими глазами я видел, как взрывают все форпосты восточного сектора один за другим. Когда мы уходили, мы не оставили и следа, и я действительно верил, что придет день, и я вернусь туда в качестве туриста. Прошло 26 лет — и ЦАХАЛ вчера официально вернулся в Южный Ливан. С теми же заявлениями, целями и обещанием, что на этот раз это историческое событие, что на этот раз мы покончим с ними раз и навсегда.

Каждый раз, когда израильский солдат входит в Ливан, я ловлю флешбэк к своей военной службе. Но у большинства израильтян память короче, чем у рыбы. «ЦАХАЛ начал наземный маневр в Ливане», — высокопарно объявил министр обороны Исраэль Кац и пообещал, что на этот раз ««Хезболла» заплатит тяжелую цену за свою агрессию». Оригинальность — понятие относительное.

После него на 14-м канале выступил военный корреспондент Гиллель Биттон Розен, дрожа от волнения. Он сообщил об ожидаемом создании 18 форпостов за забором:

«Все решающие дивизии пересекут линию в Ливан. Мы собираемся принести сюда значительную весть в сфере безопасности, подобной которой не было никогда. На этот раз цель ясна — разгром. Захватить территорию и контролировать ее долгие годы».

Любительница войн, ведущая Дана Варон, была растрогана видеороликом с танком, медленно продвигающимся в ливанской грязи, и объяснила своим зрителям, что речь идет фактически об «исторической возможности». Что мы будем делать именно сейчас в Ливане? То, что мы делали в 2024 году, то, что мы делали в 2006 году, то, что мы делали в 1999 году и то, что мы делали в 1982 году. Что мы делали, спрашиваете вы? 40 лет, поди вспомни.

Но я помню, что там было. И я помню, что концепция захвата территории в чужой стране для устранения угроз с нее терпела хронические неудачи. Израиль, возможно, хорош в заявлениях, но в конце концов те же заявления превращаются в повторяющееся эхо лжи и вымыслов.

Менее полутора лет назад в системе безопасности хвастались тем, что мы нанесли критический удар по возможностям шиитской организации.

«Это уже не та «Хезболла» — мы отбросили ее на десятилетия назад», — объявил Нетаниягу нации. — «Мы ликвидировали Насраллу, мы ликвидировали все руководство организации, мы уничтожили большую часть ее ракет и снарядов, и мы уничтожили подземную и террористическую инфраструктуру, прилегающую к нашей границе». И все же мы вернулись на еще один раунд.

Какой вывод? Либо руководители государства и армии попадают в ту же концепцию раз за разом, либо они просто лгут нам без стыда.