Мяч велик

Мундиаль приближается к стадии четвертьфинала. И хотя главное в нем — сами матчи, которые в большинстве своем сохраняют высокий уровень и напряжение, из соревнований на Кубок мира по футболу можно извлечь и несколько уроков о самой жизни, а также о национализме и обществе в XXI веке.

Прежде всего, Мундиаль доказывает: несмотря на то, что глобализация формировала мир в последние десятилетия, национальная идея и уникальность, которую чувствует каждое сообщество, не исчезнут в ближайшее время. Одно из красивых высказываний о национализме гласит, что в своей утонченной форме это одна из самых благородных идей в мире, поскольку она сохраняет идентичность и взаимное поручительство. Однако в своей вульгарной форме, когда она фокусируется на порабощении символами и претензиях на иерархию между народами, это одно из самых уродливых явлений.

Мундиаль демонстрирует национализм в его лучшем проявлении. Разнообразные культурные сообщества собираются в одном месте, демонстрируя высочайшее спортивное мастерство. Соревнования между болельщиками не перерастают в насилие, как это случается на встречах между клубами, а подчеркивают красоту, существующую в неоднородном мире.

Второй урок касается значения лидеров. Каждая из сборных, включающих суперзвезд — Неймара в Бразилии, Гарри Кейна в Англии или Месси в Аргентине — сильно зависит от характера и поведения своего лидера, и результаты соответствуют этому. Неслучайно именно Англия и Аргентина смогли продвинуться в четвертьфинал, а Бразилия, моя любимица, со звездой, которая меньше заботилась о дисциплине и спортивном образе жизни на протяжении карьеры, оказалась за бортом.

Одно из преимуществ спорта заключается в том, что, в отличие от политического мира, соревнования открыты и прозрачны, и побеждать должен сильнейший. Несмотря на это, телефонный звонок от президента Дональда Трампа президенту ФИФА, приведший к отмене красной карточки, полученной звездой США, а также ощущение, что некоторые сборные, к которым ФИФА благоволит, получили более удобных соперников, показывают, что даже футбол, как и сама жизнь, не может быть абсолютно чистым.

Стоит обратить внимание и на процессы миграции и натурализации, которые отражаются в том, что многие сборные играют с футболистами, получившими гражданство страны уже в зрелом возрасте. Преимущество очевидно: мир стал более открытым для передвижения. Недостаток же в том, что часть «традиционного характера» сборных теряется. Немецкий футбол уже не является тем, что был раньше, англичане играют не иначе, чем бельгийцы, и среднему болельщику трудно различить стили, которые когда-то обогащали игру.

Американцы привнесли в турнир немало своей ментальности, например, перерывы на питье, предназначенные для увеличения прибыли от рекламы в трансляциях. Однако кажется, что новая система, делящая игру на четверти, как в баскетболе, работает довольно неплохо. Также стоит отметить, как США, несмотря на свои слабости в последние годы, остаются сильнейшей державой в мире, чьи люди умеют организовать столь сложное мероприятие эффектно и четко, хотя это и не является их естественной сферой.

Но самый важный урок заключается в увеличении количества участвующих сборных до 48. Этот шаг, поначалу вызывавший опасения по поводу избытка слабых матчей, оказался весьма успешным. Тем самым Мундиаль стал позитивным уроком для всех людей: в нем есть место для всех, даже когда мы соревнуемся, и различия между национальными государствами можно выражать в игре, а не только в войнах.