На перепутье

Есть моменты, когда война оказывается на перепутье. Так было в декабре 2023 года, в разгар первой сделки по освобождению заложников («Небесные врата»), так было в сентябре 2024 года, и такова ситуация сейчас. 23 сентября 2024 года, после визита премьер-министра Биньямина Нетаниягу в подразделение 8200, где молодые офицеры оказали на него давление с целью ликвидации Хасана Насраллы, он распорядился подготовить две стратегические альтернативы. Первая: соглашение о прекращении огня с «Хезболлой» при посредничестве Франции. Вторая: ликвидация Насраллы и переход к ситуации, при которой Ливан становится главной ареной войны. После этого распоряжения он вылетел на встречу в ООН. Выбранная альтернатива известна.

Возвращаясь к нашему времени: спустя четыре с половиной недели после «Удара первенцев», который Израиль и США нанесли по режиму аятолл в Тегеране, война снова находится на перепутье. На одном пути: резкая американская угроза со стороны президента США Дональда Трампа, за которой последует завершение кампании в течение нескольких дней. Такой сценарий принесет значительные военные достижения, но также вызовет внутреннюю критику и потребует постоянных усилий против Ирана для сохранения достигнутого, поскольку Тегеран может стать более радикальным и мотивированным на тайный и быстрый рывок к ядерному оружию. На втором пути: наземный вход на нефтяной остров Харг, открытие Ормузского пролива и скатывание к длительной эскалации, которая может занять долгие недели и даже месяцы, но также несет потенциал для нанесения более существенного ущерба Ирану.

Так как же мы сюда пришли — и что можно сделать дальше? Достижения ЦАХАЛа и Центрального командования США (СЕНТКОМ) в лишении Ирана стратегических возможностей драматичны: ядерный проект, военная промышленность, силы «Кудс» и огневой комплекс — все они получили тяжелый удар. Верно, израильский тыл поглощает в среднем около десяти ракет в день, но на деле мы противостоим державе, которая планировала массированные залпы, а то, что реализовалось, составляет менее десяти процентов от запланированной иранской угрозы. Причина этого проста: израильский удар лишил иранцев более 80 процентов возможностей, подготовленных заранее. В Тегеране это тоже хорошо понимают, даже если нам как обществу трудно это принять. При этом оптимистичный сценарий свержения иранского режима, выдвинутый «Моссадом» и принятый многими, подождет прекращения огня, и нужно надеяться, что он увенчается успехом.

По пути произошел и еще один сюрприз. Есть те, кто называют это «великим провалом американской системы»: закрытие Ормузского пролива. Возможно, этот сценарий фигурировал на слайдах, но на практике подготовки к нему не было. Подобно тому, как сценарий «внезапного рейда» фигурировал перед 7 октября, но не был переведен в ЦАХАЛе в оперативную готовность, так и здесь: ни в планах, ни в силах и задачах. Когда проливы были закрыты, Трамп приказал самой сильной армии в мире: «Откройте проливы». Но СЕНТКОМ не предоставил ответа. Не было подготовки — и нет успеха в противостоянии даже ограниченному количеству морских мин.

И все же достижения Израиля и США значительны: смертельный удар по ядерному проекту, тяжелый удар по огневой инфраструктуре и укрепление сдерживания в отношении иранского руководства. С другой стороны, Иран принимает знакомую стратегию, ту, что применялась «Хезболлой»: «Не-проигрыш — это мой успех». Эта реальность ставит две четкие альтернативы:

• Альтернатива А: эффективная американская угроза, которая приведет к быстрому завершению кампании — в течение нескольких дней — со значительными достижениями, наряду с необходимостью продолжения постоянных усилий против Ирана.

• Альтернатива Б: настойчивое требование открыть Ормузский пролив наряду с захватом нефтяных островов с помощью американских наземных сил при израильской воздушной поддержке — шаг, который приведет к длительной эскалации на многие недели.

В отношении ливанской арены: на военном уровне стремление должно заключаться в том, чтобы оставаться везде, где это необходимо, с таким количеством сил, какое потребуется. Задача — защитить жителей севера, и мы уже выучили, что в противостоянии с «Хезболлой» защита требует инициативы. На данный момент, согласно отчетам ЦАХАЛа, убито уже более 850 террористов, и силы продвигаются в сторону Литани. Они не будут там сидеть, но цель состоит в том, чтобы достичь огневого контроля и предотвращения перехода любого ливанского гражданина на юг в сторону Израиля, параллельно с разрушением домов на первой линии соприкосновения.

В Белом доме со всей серьезностью готовят обе альтернативы, и только в момент истины — когда он дойдет до перекрестка — президент выберет стратегию. Бывший начальник Генштаба Моше Буги Яалон говаривал, что разница между тактическим, оперативным и стратегическим заключается в том, что тактическое — это на несколько дней, оперативное — на несколько месяцев, а стратегическое — это на сейчас! Стратегия динамична. И сейчас в Белом доме со всей серьезностью готовят обе альтернативы, и только в момент истины — когда он дойдет до перекрестка — президент выберет стратегию. Как сделал Нетаниягу в свое время перед Насраллой: подготовил две альтернативы и в момент истины выбрал путь. До сегодняшнего дня в нынешней войне каждый раз, когда доходили до пути, бывшего на перепутье, выбор был в пользу эскалации.

И последний пункт: было бы стратегической ошибкой закончить войну израильской победой наряду с американским провалом. Координация между странами должна сохраняться не только на тактическом, но и на стратегическом уровне, а также в целях войны. Это сработало в начале пути. Теперь нужно убедиться, что это сохраняется — именно тогда, когда кампания стоит на перепутье.