На спинах больных: как политизация трагедии вредит тем, кто нуждается в помощи

Тяжелая буря, разразившаяся вокруг смерти покойной Шошаны Струк, не дает мне покоя. Трудно поверить, как столь личный и болезненный случай превратился в инструмент циничных политических нападок — тех, что вряд ли произошли бы, если бы речь шла о фигуре с другого политического фланга.

Чтобы понять, насколько общественный дискурс отдалился от реальности, я хочу поделиться личным опытом. В один из самых тяжелых вечеров в моей жизни я сопровождал близкого друга на психиатрическую госпитализацию. Мы часами сидели в приемном покое, ожидая единственного врача, который был в ту смену.

Рядом с нами сидел человек, который завел со мной разговор: «Знай, что я Люцифер, потомок семьи Романовых. Государство годами воровало у меня семя и делало на нем деньги через оплодотворения». Я пытался понять, откуда берутся такие мысли, но очень быстро стало ясно, что речь идет о глубоком страдании, выражавшемся в бредовых идеях. Вскоре после этого его вызвали к врачу и перевели в стационар.

Напротив сидела молодая женщина, утверждавшая, что она — женское воплощение Мессии, и даже видевшая во мне своего Мессию.

Эти сцены не являются исключительными. Они иллюстрируют, насколько в психотических состояниях разрыв между реальностью и субъективным переживанием больного может быть огромным. Никому и в голову не придет, что в утверждениях о Люцифере или мессианской идентичности есть правда, и все же в нынешнем случае различные круги предпочли отнестись к словам девушки, находящейся в беде, так, будто они были фактическими свидетельствами.

Важно пояснить: иногда существует некое «зерно», из которого развивается психотическое переживание, но оно полностью искажается. Возможно, случайная встреча, частичный опыт или смутное воспоминание смешиваются со страхами и эмоциями, создавая нарратив, не имеющий связи с реальностью.

Любой, кто близко знаком с борьбой с психическими заболеваниями, хорошо это знает. Речь идет о чувствительных и уязвимых людях, которые иногда сталкиваются с химическим дисбалансом в мозгу. Именно поэтому превращение их слов в инструмент политических нападок является не только несправедливостью, но и настоящей опасностью.

Несмотря на это, нашлись те, кто воспользовался болезнью покойной Шошаны, чтобы напасть на ее мать, министра Орит Струк, в ее самые тяжелые часы — еще до того, как дочь была предана земле. Звучали даже призывы начать расследование убийства, вопреки тому факту, что все соответствующие органы — полиция, службы соцобеспечения и специалисты — проверяли эти утверждения в прошлом и не нашли для них оснований.

Реальность должна была привести к сдержанности, эмпатии и, возможно, даже к человеческому сочувствию. На деле же мы получили обратное.

Даже в случае с тем другом, которого я сопровождал: в прошлом он подавал жалобу на своих родителей, утверждая, что они убили человека и сожгли его в его детстве. Если бы мы восприняли его слова буквально, нам пришлось бы немедленно арестовать его родителей. На деле всем лечащим инстанциям было ясно, что речь идет о бредовых идеях.

Когда он сбалансирован лекарствами, претензии исчезают. Когда баланс нарушается, они возвращаются. Я даже пытался проверить, есть ли какая-то основа у этой истории, но не было найдено ни одного случая исчезновения, соответствующего его словам.

Вывод ясен: иногда есть триггер, воспоминание или эмоция, но история, выстроенная вокруг них, не отражает реальность.

Тот, кто решает игнорировать этот факт и давать буквальное толкование словам больных, не только грешит против истины, но и вредит им и их семьям. Хуже того: он может создать ситуацию, при которой члены семьи будут бояться обращаться за помощью или госпитализировать больного родственника из опасения, что его утверждения будут восприняты всерьез общественностью или судом.

Это уже не политический спор. Это реальный ущерб самым уязвимым людям в обществе.