Начальник Генштаба говорит правду: это антисионистский поступок

Это нерационально — мокнуть под дождем и тонуть в грязи в 45 лет, имея дома пятерых детей; нерационально — бросать бизнес, который ты строил годами; и максимально нерационально — идти в огонь, в атаку, зная, что есть немалая вероятность не вернуться. Это нерационально — потерять две ноги или даже одну руку. Ноль рациональности. В этом есть только сионизм, еврейские ценности и израильская солидарность. И тот подлый поступок, который нынешнее правительство Израиля совершает по отношению к солдатам ЦАХАЛа срочной и резервистской службы, является антисионистской эксплуатацией нашей самоотверженности.

Циничные политики прекрасно знают: мы никогда не сломаемся. Единственное, что может произойти — это личный крах одного, еще одного и еще одного бойца. Служащий сектор будет подвергаться эксплуатации сознательно, пока не рухнет. Потому что в этом его суть, это наши стержневые ценности, заставляющие нас бросать себя в центр арены. А тот, кто возглавляет эту эксплуатацию — Биньямин Нетаниягу. Его не волнует цена, которую платит лагерь, несущий страну на своих плечах. Нетаниягу знает, что этот сектор безгранично предан своей стране и народу, что он никогда не оставит позицию, и использует это для поддержания своей коалиции.

Позавчера в кабинете начальник Генштаба Эяль Замир заявил, что поднимает десять красных флагов: ЦАХАЛ вот-вот рухнет изнутри. Автоматическая реакция слепых сторонников Нетаниягу — устранение гонца. В механизме эксплуатации нынешнего правительства принято обвинять тех, кто служит, рискует жизнью и отдает душу, но осмеливается говорить правду. Нас обвиняют в ослаблении, дряблости, в «левизне». Даже председатель комиссии по иностранным делам и безопасности Боаз Бисмут заявил вчера, что начальник Генштаба Замир наносит ущерб военным усилиям, ослабляет национальную стойкость и поставляет боеприпасы врагу.

Он всего лишь говорит правду. Тот, кто поднял этот флаг — начальник Генштаба, который ведет нас в эти минуты во второй войне против Ирана. Эяль Замир, которого вы назначили, которого вернули с гражданки в разгар войны, чтобы у нас был «скачущий конь». Он выкрикивает то, что знает каждый, кто принадлежит к служащему лагерю. Нет, мы не слабы, мы не хотим останавливаться, не хотим тормозить исторический и, возможно, одноразовый импульс, в котором мы находимся. Мы действительно ожидаем лидерства и мужества. Да, я обращаюсь к тебе, Биньямин Нетаниягу, к вам, Бецалель Смотрич и Итамар Бен-Гвир. Мы находимся в самой оправданной войне в истории. То, что началось с величайшей резни в истории Израиля и превратилось в многофронтовую войну «отсутствия выбора», в которой мы исправляем провалы политического и военного эшелона как минимум трех десятилетий.

Мы ожидаем взаимной поруки, элементарного воплощения еврейских ценностей; да, я обращаюсь к вам, Моше Гафни, Арье Дери и Ицхак Гольдкнопф. Можете ли вы представить себе, каково это — везти ребенка на сборный пункт в воскресенье утром, зная, что, возможно, это последний раз, когда вы видите его живым?

Вы способны представить чувства матери, которая уже три с половиной недели живет без какой-либо связи со своим сыном, находящимся внутри Ливана? Или дискуссию в WhatsApp-группе родителей, посвященную рекомендациям по лекарствам? Распространенный подход — это снотворное, ведь какая мать может сомкнуть глаз, когда ее сын находится в точке, где ЦАХАЛ не был с 1982 года. Но есть проблема: сирены. Она приняла снотворное и не проснулась под них. А кто разбудит младших братьев бойца, чтобы бежать в защищенную комнату (МАМАД)? Тогда она перешла на успокоительные.

Есть ли шанс, что вы на мгновение заглянете в сердце отца, который в первую субботу войны, через несколько минут после первой сирены, получает сообщение от сына, бойца элитного подразделения, что он выходит из зоны доступа, что он понятия не имеет до каких пор, и что он любит его? Испытывали ли вы когда-нибудь состояние супруги, матери троих детей, которая уже месяц без учебных заведений, пытается при этом работать, и у нее не очень получается, стресс бесконечен. Она на девятом месяце и должна еще делать уборку к Песаху. Что с вами не так? Насколько бессердечными вы можете быть?

С одной стороны, правительство Израиля посылает нас на самую оправданную войну в истории, и мы пожинаем в ней беспрецедентные достижения. А с другой стороны, оно эксплуатирует нас, углубляет несправедливость, увеличивает нагрузку и ничего не делает для решения проблемы. Десятки тысяч молодых ультраортодоксов, которые вообще не учатся в иешиве, получают иммунитет от участия в национальных усилиях, их родители тоже совершенно безразличны ко всему, что с нами происходит. И это происходит уже сейчас, под носилками. Каждые несколько минут слышен очередной хруст. Еще один солдат срочной службы, который больше не может этого выносить после боев на трех фронтах, еще одна супруга резервиста, которая говорит ему: «Я больше не могу», еще одна мать, которая сходит с ума.

Самое разочаровывающее — даже при всей этой цене, даже при срочной службе в 36 месяцев и 100 днях резервистской службы в году, мы не сможем сделать все, что обязаны, пока ЦАХАЛ значительно не вырастет. Мы не сможем искоренить «Хезболлу», заставить ее прекратить убивать мирных жителей на севере, обрушить власть ХАМАС, предотвратить следующую резню со стороны арабов Иудеи и Самарии и удерживать иорданскую границу длиной в сотни километров. Это невозможно. Несмотря на уровень самоотверженности, выше которого нет, это невыполнимая задача при нынешнем составе сил. Говорить правду — это не значит ослаблять; игнорировать ее — значит быть злодеем. Служащий лагерь не остановится. Мы не перестанем нести бремя, удерживать всех вас, пока не рухнем, или пока у вас не вырастет сердце, пока у вас не прибавится разума, пока вы не поймете, что так победить невозможно, пока вы не станете настоящими лидерами, а не политиками.