Налог на толерантность Трампа: баланс сил еще изменится

«Ох, мама, я хотела поехать в Вену», — написала мне офицер в ту ночь, когда она готовилась к третьей иранской войне, закончившейся через 17 часов. Эти билеты отменялись и перебронировались уже трижды: после 7 октября, во время операции «С коалицией» и с началом «Рыка льва». Поездка в мобилизованной семье? Попробуйте сами. Но за пять часов до вылета ЦАХАЛ разрешил ей лететь, и мы отправились в путь.

Между камнями преткновения и кайзершмарном я смотрела, как Айла Хасон дает интервью Омри Аснайму. «Что, ты не знаешь, что Вечность Израиля не солжет?», — ответила она ему, когда он спросил, выживет ли страна. Вау, вот так моделируется сознание. Он лишь задавался вопросом, будет ли у нас возрождение, а она напомнила об основе нашей жизни. Тот, кто действительно любит своих детей, должен внушать им это еще до их рождения. Вечность Израиля не солжет, или, проще говоря: Бог с нами. Есть одна национальная и историческая истина, и чем больше мы будем держаться за нее, тем скорее победим. Все дело в сознании. Если захотите — это не сказка.

Я читала, что в Еврейском музее выставлен велосипед Теодора Герцля. Я обожаю Герцля. Восхищаюсь им и его духом, как хабадники — Ребе из Любавичей. Я даже повесила его портрет в гостиной. «Велосипед только что забрали», — сказали мне смотрители в музее, когда я спросила, где экспонат. Одолжили для другой выставки. Но в том же музее, который излагает историю венских евреев, я наткнулась на «Патент о толерантности». Мы учили это в восьмом классе, но вдруг все сложилось воедино.

Иосиф II, правитель Первого рейха, властвовавший над Германией, Австрией и другими странами Центральной Европы, решил «проблему евреев». Он составил блестящую и невероятно манипулятивную хартию: евреи будут платить налог, а взамен мы будем толерантны к ним. Новые законы касались в основном более «терпимых» евреев в Вене — тех, у кого было достаточно денег. Впервые им разрешили учиться в университете (только на некоторых специальностях), перестать носить помечавшую их желтую ленту (Адольф ничего не изобрел), жить в районах Вены, которые до этого были им запрещены (при условии, что они не будут покупать квартиры), и многое другое — все это при условии отказа от еврейской идентичности. Запрещены синагоги, запрещено вести активную общинную жизнь, нет раввинов, есть только местные инспекторы кашрута.

Просвещенные евреи были в восторге, и, как ни парадоксально, один из них — Нафтали Герц Вайзель — призвал евреев обеими руками ухватиться за инициативу правителя о толерантности в своей статье «Слова мира и правды». Какой оксюморон — «налог на толерантность», правда? Если ты вводишь налог, ты не толерантен. Это такой же абсурд, как «территории в обмен на мир»: если ты хочешь мира, ты не требуешь территории в обмен на свое временное согласие не убивать соседей. Но обесценивание понятий толерантности и мира — когда дело доходит до евреев — сопровождает мир еще до XIX века, и после него тоже. В любых отношениях, которые начинались с искр и скатывались в область эксплуатации и зависимости, стороны задним числом умели указать на момент, когда была возможность для равенства и справедливости, но эксплуатируемая сторона не сохранила свои границы, а сильная сторона растоптала их.

В отношении американской администрации можно указать на парадоксальный определяющий момент после 7 октября: когда Байден сказал «Don't» (Не делайте этого). «Просто скажите нет», — призывал нас мультсериал по образовательному телевидению в детстве, но прошли дни — и вот наши тела лежат, и наши лица изменились. Это «Don't» должно было быть нашим! Мы должны были сказать его арабам, которые совершали резню, и американцам, которые требовали от нас толерантности. Какой абсурд: когда Байден сказал «Don't», он обращался к арабам, но на самом деле передал послание евреям: не смейте делать то, что Америка сделала бы на вашем месте. Вместо того чтобы сформировать нашу идентичность как нации, имеющей право на существование, мы продолжали возлагать надежды на американских «друзей» и не делать внутреннюю работу.

Сейчас Дональд Трамп пробует на нас известный трюк иностранных правителей — трюк, который премьер-министры, боящиеся Вечности Израиля, используют как оправдание: на международной арене от нас требуют налог на толерантность, и нет выбора, кроме как платить его. Это называется «протекшн». Мы платим этот налог всем, кто обещает тишину и откладывает грязь. Истинная толерантность — это связь с нашей идентичностью и знание того, что наша независимость зависит только от нас. Баланс сил изменится, когда мы научимся верить и транслировать наружу тот факт, что наши границы необходимо уважать. Что Вечность Израиля не солжет. Что если мы захотим, мы способны.

Раввин Хабада в Вене попросил меня прийти на субботнюю трапезу, чтобы сказать слова Торы многочисленным гостям. Я с удовольствием согласилась, и только во время выступления в сердце второго района я осознала: дело не только в том, что я женщина, а раввин-хасид попросил меня сказать слова Торы — дело еще и в содержании. Я начала с бывшего соседа, Герцля, который был мессианистом государства — и ни один хареди не заставил меня замолчать. Я рассказала, как в Шестидневную войну светские мессианисты Узи Наркис и Мота Гур освободили Иерусалим из исторического сознания, и все слушали с восхищением героев Храмовой горы. Я связала это с мессианистами Иехошуа и Калевом, которые в недельной главе придерживаются Вечности Израиля и настаивают на том, что можно завоевать страну, и связала это с Ребе из Любавичей, который совершил революцию еврейского сознания и чей день ухода из жизни пришелся на эту неделю. Когда я закончила, мне аплодировали.

Местный раввин поправил меня только в одном пункте: нет такого понятия «светские», сказал он, евреи есть евреи. Вот так. Знание того, что Вечность Израиля не солжет, разделяют все. Иностранные лидеры пытались бороться с этим, израильские лидеры умеют побеждать благодаря этому. Когда топчут наши границы, наших солдат, нашу страну — ключ к победе кроется в способности реализовать угрозу: Don't.