Направление войны: «Апокалипсис сегодня»

Война в Персидском заливе 1991 года запечатлелась в памяти образом черного баклана, покрытого нефтью и борющегося за жизнь в мутных водах. Экологическая катастрофа стала результатом политики «выжженной земли» диктатора Саддама Хусейна, который поджег сотни нефтяных скважин, пытаясь остановить продвижение международной коалиции в иракских пустынях. Прошло 35 лет, и эти ужасающие картины вернулись в виде «Апокалипсиса сегодня».

В ответ на неудачи на поле боя Иран задействует один из последних асимметричных инструментов в своем арсенале: попытку вывести из строя одну из главных энергетических артерий мира путем ударов по торговым путям и экологического террора против соседей по Персидскому заливу. Стражи исламской революции вновь уточняют цену: любое высокоинтенсивное столкновение с Ираном не ограничивается регионом, а несет глобальные последствия, включая уничтожение природных ресурсов, общих для всего человечества.

На местах, в то время как военные цели кампании — такие как подрыв военного потенциала, ракетных мощностей и уничтожение ядерных объектов — находятся в пределах досягаемости, конечный стратегический приз остается неуловимым: обрушение режима и изъятие запасов урана. История вновь доказывает, что кинетическая мощь, какой бы точной она ни была, не гарантирует политической трансформации. Раненый, но выживший режим, контролирующий Ормузский пролив и обладающий ядерным арсеналом на укрепленном объекте, может быть опаснее, чем когда-либо. Это особенно актуально сейчас, когда вето покойного лидера Хаменеи на производство ядерного оружия исчезло с его ликвидацией, а идеологическая поддержка этого вопроса уже фиксируется среди «религиозных мудрецов». В этом сценарии достижение в кампании, не ведущее к смене власти, может, по иронии судьбы, предоставить Тегерану оптимальный выход: доктрину отчаянного ядерного выживания, удерживающую мировую экономику в заложниках.

В отсутствие силового захвата запасов урана перед президентом Дональдом Трампом стоят три основных пути завершения кампании. Первый и самый амбициозный путь предполагает крах власти и замену руководства в Тегеране более умеренным и прагматичным образованием, что на данный момент выглядит призрачным. Второй путь предлагает принудительное дипломатическое решение, стремящееся к долгосрочной стабильности в виде ядерного соглашения, которое в оптимистичном сценарии обеспечит демонтаж ядерного потенциала и блокировку «оружейного маршрута», а в пессимистичном — лишь ограничение обогащения урана. Третий путь связан с завершением кампании без соглашения, наряду с диктовкой жестких «правил игры» со стороны США, при которых выход за красные линии — в обогащении, создании оружия или разработке ракет — повлечет за собой военный ответ.

Однако здесь кроется подвох: поддержание надежной военной угрозы в течение длительного времени требует огромных ресурсов и, как ожидается, вызовет сопротивление в Вашингтоне. Заметно, что президент уже стремится сократить убытки, о чем свидетельствуют его последние заявления о якобы ведущихся переговорах между сторонами. На практике планирование кампании страдает от «микроменеджмента» войны. Ликвидация высокопоставленных лиц и уничтожение инфраструктуры — это впечатляющие тактические достижения, но их может оказаться недостаточно. Без плана на «день после» любой вакуум, образующийся в верхушке режима, заполняется более жесткими элементами. Суровая реальность на местах может загнать аятолл в угол, где экстремизм станет ключом к выживанию, что отдалит шансы на реальную дипломатию.

Отсутствие системного мышления заметно в посланиях президента Дональда Трампа и премьер-министра Биньямина Нетаниягу, который становится все более похожим на своего друга из Белого дома, действуя из точечного импульса и отказываясь от взвешенного долгосрочного планирования. Таким образом, сочетание беспрецедентной военной мощи и системного вакуума является рецептом острого «стратегического дефицита» в конце кампании. Чтобы изменить облик региона, Израиль и США должны перестать спрашивать «как ударить» и начать спрашивать «куда вести». Без ответа на второй вопрос сегодняшние достижения могут превратиться в завтрашний апокалипсис.